Училка и мажор

Сдуреть можно, она добралась до меня даже там.

—Эту приведешь.

Голос уверенный, словно она что-то знает, пока я тут варюсь в собственном соку. Прикинуться шлангом? Но у ба всегда была обостренная интуиция, тонко чувствующая любые события.

—Ты о ком? — улыбаюсь самой обворожительной улыбкой из всех. На мою ба она, конечно же, не работает.

—О той, которая сейчас не дает тебе покоя, внук. Я уже хочу с ней познакомиться. Тебя выдают глаза, так что не спорь. Дай мне, старухе, порадоваться за тебя, — бабушка тепло улыбается, пока я тут пытаюсь выйти из ступора.

—Какая старуха? Кто тут старуха?

Наклоняюсь к морщинистому лицу и провожу ладошкой по щеке. С каждым годом она не молодеет. Бабушка тепло улыбается, в уголках глаз собираются слезы.

—С отцом когда поговоришь?

Плавно переходим, очень плавно.

—Не сейчас.

Бабушка хмурится, включает и свой непростой характер не такого уж и одуванчика. Порой, конечно, она может быть абсолютной колючкой.

—Вы как два осла, и оба рвете мне сердце, — злобно выдает, а потом отворачивается.

Ее понять я тоже могу, она была на два фронта, не в силах отказаться ни от сына, ни от внука.

—Бабушка, я знаю, что это твой сын, и заметь, я и слова кривого в его сторону не говорю. Не готов я сейчас с ним общаться, не хочу и не буду. И даже ты меня не заставишь.

—Он тоже переживает. И если тебе кажется, что нет, то это не так. Твоя мама…

Как же, переживает он. Конечно! Сильно он переживал, когда сотворил непоправимое? Руки сжимаются в кулаки, я заставляю себя выдохнуть и сцепить зубы.

—Моя мама была для него никем, и ты это знаешь, как никто другой. Давай чтобы не ссориться, не будем сейчас об это говорить. Я тебя люблю, но это все не касается тебя. Твоя задача следить за своим здоровьем, и вернулся я ради тебя. Все.

Дышу тяжело, словно пробежал целый марафон, а затем продолжаю, всматриваясь в глаза той, которая меня воспитала наравне с матерью.

—И кстати, все-таки нашел неплохой вариант для отдыха и лечения. Водички попьешь, врачи тебя посмотрят, да и все наладится с твоим давлением.

Проходит минута, а затем звучит приговор.

—Я не поеду.

—Поедешь, а будешь сопротивляться, я сам лично тебя туда завезу, и простым водителем не обойдется. Прослежу, чтобы врачи тебя приняли в лучшем виде, — говорю грубее, чем следовало. — Ты моя семья, ба, и я буду о тебе заботиться.