Училка и мажор

Ноги все так же обвиты вокруг узкой талии, а между ног настолько влажно, что даже прохладно становится.

—Ох, — рваный стон вырывается из горла, когда Рустам поцелуями начинает прокладывать дорожку от шеи и до груди, освобождая и без того напряженную от возбуждения плоть наружу, обхватывает сосок, слегка прикусывая. Ладони удерживают меня на месте, потому что сейчас внутри творится целый ураган из самых разнообразных чувств, сносящих мне крышу и поглощающих мой здравый смысл, от чего я ворочусь как в бреду.

—Приятно же, малыш, — парень облизывает сосок, а затем дует на него, от чего по телу проходит предательская дрожь очередной волны возбуждения, а внизу живота разливается лава.

Сквозь патоку заполонивших меня ощущений, я начинаю сама плавно вести онемевшей рукой по широкой спине, пальцами обводя напрягающиеся при этом мышцы.

—Расслабься, все хорошо, я буду нежным. А затем грубым. Тебе понравится.

Я растекаюсь от приятного баритона, пока все тело плавно погружается в экстаз. Бедром уже ощущается ничем не скрытая массивность возбужденной плоти. Слышится шорох фольги, пару секунд возни и между ног пульсирует эрегированный член.

Первый толчок как в первый раз. Странная боль заставляет меня вздрогнуть.

—Что такое?

—Все хорошо, подожди, пожалуйста, дай привыкнуть, — сиплю в ответ, силясь расслабиться, но у меня так давно не было, что кажется, будто бы там все заросло уже давно.

Рустам замирает, а меня всю буквально разрывает на части, это боль на грани наслаждения и наслаждение на грани боли.

—Рустам…

—Можно просто его Святейшество, — хрипло шепчет в ответ, опускаясь к груди и оставляя влажный поцелуй, затем еще и еще. Каждый толчок сопровождается жалящими поцелуями груди, или мягкими покусываниями кожи. Вспотевшие от возбуждения тела бьются друг о друга, оставляя в пространстве стойкий запах возбуждения и нетерпения.