Училка и мажор

Мотоцикл плавно трогается и также плавно останавливается на перекрестках. Рустам все делает уверенно, управляет им как родным, и смотрится это так, что хочется наблюдать за слаженными движениями бесконечно.

Мы снова трогаемся, выезжаем на еще более освещенную трассу, и я сама не замечаю, как начинаю втягиваться в процесс. Не расслабляюсь, конечно, но сама хочу рассматривать окружающие объекты и быстро сменяющийся пейзаж в вечерник сумерках, алеющих на горизонте ярким пятном.

Внезапно мы сворачиваем на лесистую местность, и городская суета отходит на второй план, являя слабо освещенную маленькими огоньками-гирляндой, излучающей мягкий свет, лесную дорогу.

—Ты меня тут съешь? — пытаюсь пошутить.

—Нет, только понадкусываю за самые мясистые места.

А затем я вижу подсвеченное чудо, это маленькое заведение в самой глуши, вокруг лес и никакой цивилизации. В стихе хьюго: просто и уютно, по-сельски опрятно, но при этом смотрится дорого. На подъездной дорожке массивные и дорогие машины, которые уж точно покажут, кто на самом деле тут хозяин жизни.

Рустам помогает мне встать на землю, осторожно придерживает за талию, а затем скользит по телу вверх, останавливаясь на защелке шлема.

—Тебе точно понравится, я уверен.

Я снимаю шлем, и ступаю за парнем, только и успевая что оглядываться по сторонам да «кушать» всю эту красоту. Мне так нравится подобный антураж, ничего кричащего, так просто и со вкусом. Здесь хочется остаться жить.

—Заведение посвящено английской литературе. Каждый столик — отдельный автор, мы сегодня будем за столиком, посвященному Джейн Остин.

И тут я застываю, отчетливо понимая, что он только что сказал. Как узнал? Это мой любимый автор, и я каждую книгу до дыр прочитала.

—Но в следующий раз чур к Артуру Конан-Дойлу заскочим на огонек и раскроем парочку убийств. Бууу, — Рустам улыбается так по-мальчишески, а затем обхватывает мою руку.

—Как ты узнал?

—Д-дедукция, и способность к аналитическому мышлению. Я умный мальчик, малыш, даже если смотрюсь как дурачок, — Белов начинает косить глаза и показывает мне язык, совсем как малый ребенок.

—Да, это неожиданно, — только и успеваю выдохнуть, как мы оказываемся внутри. Каждый столик находится в уединенной кабинке, украшенной в соответствии с тем, какому автору относится место.

Я только мельком смогла рассмотреть занятые, но свободные — сколько угодно. Тут и Чосер, и Шекспир, и Бронте, и мой обожаемый Уайльд. Глаза разбегаются как тараканы. Рустам внезапно останавливается возле нашего столика.