Один день, одна ночь

С необыкновенным, поразительным проворством она добралась до своего чемоданчика, опять захрустели какие-то ампулы, надорвалась упаковка, мелькнули белоснежные салфетки.

Пальцы-сардельки молниеносно прошлись вдоль раны, что-то полилось, запахло антисептиком.

– Поднимите ее.

– Как?!

Марья Максимовна усмехнулась.

– Как хотите. Мне нужно ее перевязать.

Собака, которую, видимо, сразу отпустила боль, больше не сопротивлялась, но поднять ее было трудно – уж очень здоровая! Береговой с усилием поставил ее на лапы, и несколькими движениями, наклоняясь и почти подползая под пузо, Марья Максимовна забинтовала ее поперек живота.

Потом критически осмотрела свою работу и резюмировала:

– Неплохо. Можете отпустить, Владимир. Что вы в нее вцепились? Вы пугаете животное!

– Я пугаю?! – поразился Береговой.

И тут им всем стало весело. Очень весело и легко! Кажется, даже собака повеселела, потому что обвела их взглядом, потом кое-как повернула башку, изучила странные белые полосы, стянувшие бока, но не нашла в них ничего неприятного или опасного, потому села, а потом медленно и блаженно повалилась на бок.

– Отдыхай, – велела ей Марья Максимовна. – А вы, молодые люди, обработайте руки. Все же животное на редкость... неухоженное.

Береговой захохотал."

"Митрофанова неловко перевалилась на колени и ощупала юбку сзади.

– Кать, ты чего? Вставай!

Митрофанова вскочила – не хватало еще, чтобы сотрудники видели ее стоящей на асфальте на коленях в порванной на заду юбке!

С крыльца потянулись любопытствующие и сочувствующие.

– Руки, Екатерина Петровна!

– Что?

– Это бактерицидное средство, подставляйте руки.

Катя подставила.

Береговой издалека время от времени длинно и внимательно взглядывал на нее. Она отворачивалась. Ей было отчего-то неловко.

Сотрудники подходили, глубокомысленно закуривали, заглядывали за беседку, обсуждали.

– Смотри, смотри, лежит!.

– Заснула, может?

– Да нет, отдыхает просто! Видишь, глаза открыты!

– Откуда это она к нам забежала?..

– Как откуда? Их таких на улице пруд пруди!..

Павел Иванович неразборчиво гудел в отдалении, Митрофанова слышала только «припадочная» и «бешеная».

– Надо бы ветеринарку вызвать, чтоб ее в приют отвезли. Или эмчеэсников!

– Какой приют?

– Они знают.

Митрофанова пробралась к медсестре. Та энергично складывала свой чемоданчик.