Одиночка

Она же горянка, а в мужской одежде верхом носится. Как так? Да еще и с одним пистолетом. Я когда ее нашел, у нее на седле только одна кобура была, и пистолет в ней разряженный. Только кинжал еще небольшой. И куда родители смотрели?

— Есть у них в некоторых родах обычай такой, — помолчав, припомнила бабка. — Пока девочка в девичью пору не вошла, ее, как мальчишку, воевать учат. Сам видел, там от девицы только косы одни. Ни фигуры, ни стати еще нет. А вот как подрастет, да наливаться станет, так всё. Дома на женской половине закроют и станут учить дом да хозяйство вести.

— Странный обычай для мусульман, — проворчал Елисей, почесывая в затылке.

— Да они басурманами только называются да муллу в ауле имеют, — рассмеялась бабка. — А обычай этот у них остался еще с тех времен, когда они идолам поклонялись. Да и то сказать, обычай-то добрый. Женщины у них, как у нас казачки, завсегда мужей своих оружьем поддержать готовы. Эх, женить бы тебя на ней, — вдруг лукаво улыбнулась она.

— Куда ей замуж? — едва не рухнув на месте, возмутился Елисей. — Ребенок еще. Сама говорила.

— Ну, так сговориться и теперь можно, — пожала плечами Степанида.

— А жить где? Одним в пустой станице? Или мне, потомку рода казацкого, прикажешь в горский клан идти? — сделал вид, что возмутился, парень.

— А тут твоя правда, внучок, — грустно вздохнула женщина.

— Как думаешь, искать ее станут? — сменил парень тему."

"— Так уже, небось, ищут.

— Много в горах следов найдешь, — фыркнул Елисей.

— Не скажи, внучок. Горцы след хорошо читают. Не все, конечно, но опытные воины знают, куда смотреть. Ты завтра сведи каурого на речку. Искупай. У него бок в ее крови, — посоветовала бабка.

— М-да, подкинул я тебе заботы, — повинился парень.

— Господь с тобой, Елисей, — отмахнулась Степанида. — Даст господь, горцы за ней придут да за спасение тебя кунаком примут.

— До этого еще дожить надо. Как бы ее преследователи раньше не явились, — скривился Елисей, которому воевать с целым кланом не хотелось от слова совсем. Слишком силы будут неравны.

— Пойду, Парашу сменю, — подхватилась бабка. — А ты ужинать ступай. Я тебе в твоем закутке накрыла.

На лавке. Негоже парню рядом с болезной девчонкой быть.