Обманутая жена дракона или заброшенная усадьба попаданки

- Часа три минимум, - добавляет масла в огонь старичок, но увидев, что лошади боевиков сворачивают с дороги, тут же идёт в обратку. - Нет-нет, господа маги, туда нельзя! Сами знаете, ежели не зазря учились.

Его слова только усиливают мой страх. Подаюсь вперёд, пытаясь расспросить подробнее:

- А почему нельзя? Дикие звери в непогоду прячутся по норам.

Старичок поднимает палец вверх и глубокомысленно изрекает:

- Они не прячутся.

- Да кто они?

- Хватит! - громким окриком Зик вмешивается в разговор. - Нечего стращать молодую леди.

Телега сворачивает с дороги и медленно, рискуя застрять в любой момент, приближается к тёмной стене деревьев. По мере того как мы сокращаем расстояние, температура воздуха падает, окутывая нас могильным холодом.

- Стоять! - Крис, пробирающийся первым через высокую траву, замирает, подняв правую руку в воздух.

Зику хватает секунды, чтобы, как старшему, принять решение.

- Крис, на позицию! Вы двое, марш под телегу и чтоб носа не показывали!

Лошади волнуются, с неба падают первые капли - тяжёлые, мокрые и холодные, от которых ткань темнеет и быстро намокает.

Приподнявшись, чтобы спрыгнуть, на секунду замираю и наконец, понимаю, кто такие, эти загадочные “они”.

Глава 43

Лорд Эйвар Эллеринг

Раздав задания боевикам, возвращаюсь в усадьбу и ещё на подходе слышу истошные визги Элизабет.

- Милорд, помогите! Там ОНО!

Бежит ко мне по тропинке, спотыкаясь и шлёпая босыми ногами. Глаза влажные от слёз, губы яркие, припухшие, будто искусанные.

Только мне уже приелись её прелести.

Бросается мне на шею, повиснув как нескладная, тряпичная кукла, вызывая в голове лишь одно желание - оттолкнуть, чтобы не липла, обдавая приторным запахом духов.

- Какое, к демонам, оно? - холодно спрашиваю у нахалки, с наслаждением отдирая её влажные пальцы от лацканов камзола.

- Эйвар, родной! Оно шуршит на кухне! Это Виктория его приманила! Я уверена! Она хочет меня напугать! Ревнует! Завидуе-е-ет! - скулит дурочка, заглядывая в мои глаза, будто побитая болонка.

Вместо жалости, которую так отчаянно ждёт Лиззи, я испытываю лишь глухое раздражение. Пронзительные вопли и истеричные всхлипы вызывают откровенную брезгливость.

И уже не раз себя проклял за то, что дал слабину и разрешил ей поехать со мной. Но я запечатал дар Виктории, а мне нужен был ещё один целитель.