Обманутая жена дракона или заброшенная усадьба попаданки

Воздух вокруг нас словно наэлектризован. Его лицо искажается от ярости, и на мгновение мне кажется, что он замахнётся и ударит меня наотмашь.

Вздрагиваю, но не отступаю.

- Милорд!

Слышу стук калитки и краем глаза вижу Эмму, бегущую к нам со всех ног.

- Что-то случилось, милорд?

Эйвар смеривает меня тяжёлым взглядом, мол, поговорим позже, и сухо спрашивает у дородной дамы:

- Почему вы не объяснили моей жене об опасности в ночное время?

Эмма недоумённо моргает, рассматривая нас при тусклом свете фонаря, но быстро справляется с удивлением и хлопает себя по лбу.

- Так разве леди не сказала вам о том, что нас уже защищает один из ваших родственников? Они больше недели к нам не приходят.

- Родственников?

На секунду кажется, что мне мерещится.

Ан нет, в облике Эйвара я впервые вижу замешательство. Тёмные брови сходятся у переносицы, глаза сужаются, а крылья носа жадно втягивает воздух:

- Родственник?

- Ага, милорд, - с готовностью кивает Эмма. - Он появился в ту же ночь, когда к нам прибыла леди Эллеринг.

Глава 33

Лорд Эйвар Эллеринг

Да неужели?

От новости, которую мне сообщила деревенщина, закипает кровь и просыпается жажда действий.

Впрочем, чему я удивляюсь?

Моя мощь. Моя сила, моё второе “я”, которое я утратил в ту штормовую ночь, отыскало Викторию и находится в Змеиной Пасти!

Ещё и эта дрянь, наточив свой язычок, смеет огрызаться.

Впрочем, после того, что я узнал о Виктории, я не должен быть удивлён.

А вот с бессовестным хвостатым предателем, у которого “крылья - во”, у меня будет отдельный разговор.

- Ну, спокойной ночи, я пошла. Ваш касатики скоро вернутся с дозора, покормить надо бы, - глупая баба тушуется и сбегает за спасительный забор, оставляя нас вдвоём с Викторией.

Слышу сдавленный смех и перевожу глаза на жену, которая по неведомой мне причине считает, что имеет право веселиться. Закрывает сочные, пунцовые в темноте губы ладошкой, а я глаз оторвать не могу от стройной, точёной фигурки.

Усиленно ищу подвох.

Показала своё истинное лицо. Передо мной не тот нежный цветочек, который, запинаясь, лепетал слова клятвы в храме. Это уже не та скромная, робкая девушка, которая тщательно скрывала гниль, разраставшуюся у неё внутри.

Во взгляде новой Виктории читается вызов и непокорность, и это приводит меня в бешенство.

Притворяется, что не знает о них.