Оборотень

Возвращение Заки из лап ссученных воспринималось как чудо и больше напоминало воскрешение библейского Лазаря, – многие уже считали Муллу покойником.

И лишь позже Мулла признался, что держал в рукаве нож и в случае отказа своего бывшего подельника уложил бы его ударом в сердце…

– Я против Муллы, – сказал вор с некрасивым погонялом Глист.

Свое погоняло зек получает в самом начале воровской карьеры и несет кличку, как собственную судьбу, до самой смерти. Она его корона она его горб. И редко какой вор с презрительной кличкой добивался таких высот, как Глист: он был смотрящим на четырех воровских зонах, дважды выигрывал сражение у ссученных, а на станции Котласская устроил «красным» такую резню, что об этой победе мгновенно заговорил весь Север, прозвав ее «Котласским побоищем».

– Я тоже наслышан об этом, он сумел разделить сучью зону, – продолжал Глист. – Но мне всегда было интересно знать, что же такое он сказал сукам, что заставил их вдруг неожиданно отказаться от войны.

– Я ни в чем не собираюсь оправдываться. Глист. Я поступил так, как мне подсказывала совесть. И кто меня упрекнет в том, что я сумел спасти несколько десятков воров? А сделал я это для того, чтобы мы выиграли главное сражение. А быть ли мне паханом на этой зоне… Вы ведь меня еще не спросили, бродяги, а я еще не согласился. Слишком это хлопотное дело! – Мулла скрестил на груди руки.

Он сознавал собственные силы и то, что при желании он мог бы раздавить любую мятежную кодлу и сделаться паханом, не спрашивая ни у кого разрешения.

– А знаете что, бродяги, я согласен быть смотрящим, не превращать же нашу жизнь в бардак, – медленно сказал Мулла и, прищурив слегка раскосые глаза, добавил:

– Может быть, у кого-то имеются свои соображения на этот счет?

– Будь смотрящим. Мулла! Ты достойный вор! – поддержали Заки Зайдуллу воры.

– Мулла правильный бродяга!

– Пусть Мулла будет!

Глава 17

Вечером Беспалый велел привести к нему Заки Зайдуллу. Молоденький лейтенант, сопровождаемый.