Оборотень

Мулла высказал то, чего не отважился произнести ни один из присутствующих. – Настоящий вор это тот, кто кормится своим талантом. А отраву настоящие блатные презирали всегда. Я считаю, что нам очень повезло, что в нашу зону отправили париться такого вора, как Бирюк, – только ему одному в этой сучарне под силу навести порядок.

Мякиш невозмутимо слушал Муллу. Он предвидел резкое выступление старого зека. Он бы удивился, если бы этот старик – «нэпмановский» вор – отшатнулся от Бирюка.

К спокойствию Мякиша приучила сложная двойная жизнь, которая ставила его в самые неожиданные ситуации, и нужно было трезво ее оценить.

Содержание пришедшей малявы не знал никто, а потому за свою судьбу опасался каждый. Зеки боялись наговора и скорой смерти, но больше всего их пугал позор, когда в глаза мертвого мог плюнуть каждый – такова была посмертная кара предателю.

Было известно, что кто-то из обитателей камеры заложил начальству все тайники, и в одночасье сидельцы хаты лишились двух килограммов индийского чая, бутылки водки и кучи разного мелкого добра, без которого в тюрьме прожить очень трудно.

Когда очередь дошла до Мякиша, он достойно выдержал долгий, напряженный взгляд пахана, Старый урка умел смотреть в душу и долго выдерживал паузу, чтобы дать подозреваемому время на обдумывание обстоятельного ответа и раскаяние.

– Смотрящим на зоне должен быть только Мякиш, – жестко произнес Распутин. – Во-первых, потому, что он старожил зоны, сидит тут в третий раз и знаком со здешними порядками. Во-вторых, именно его на региональном сходе избрали смотрящим, а в-третьих, мы его прекрасно знаем и уверены, что только он один сумеет навести здесь порядок.