Оборотень

 – Сказали мне «мужики», дескать, трудно без бани, так я в лепешку разбился, малявы во все концы Урала разослал и бревна нашел какие надо! Врать не буду – баня моя удалась, где я только ни парился, а чтобы жар держался так долго, как здесь, не встречал! Да она лучшая за тысячи километров вокруг! Бля буду, не вру! – хвастался Мякиш. – Ведь не для себя старался, а для «мужиков». И без того тянуть срок в этих похабных местах не в радость, а тут хоть какая-никакая, а отдушина имеется.

Бирюк подумал, что Мякишу хотелось выглядеть добрым помещиком, пекущимся о благе крепостных крестьян.

"На самом деле Мишка установил такой порядок: каждый зек должен был отчислять на общак десятую часть заработанных денег. Он обложил данью всех картежников, всех спорщиков и посягнул даже на деньги «мужиков», что в иных правильных зонах посчитали бы за полнейший беспредел. Но Мишка ссылался на решение регионального смотрящего, по чьей маляве собирались гроши. Однако ходили разговоры, что в центральную кассу от его колонии не поступило даже рубля, и Бирюк решил, что наступило самое время, чтобы напомнить ему об этом.

– Баня у тебя действительно крепкая, Мишка, – качнул головой Станислав. – А вот мне хотелось бы узнать, куда деваются башли, которые ты выколачиваешь из мужиков под предлогом общака.

Даже за густым паром было видно, как Мякиш нахмурился – на узком его лбу собрались мелкие складки, а под носом обозначились две глубокие морщины.

Братва приговаривала на смерть и за меньшие провинности.

– О чем ты говоришь. Бирюк? Все деньги я переправляю в общак, а если курьеры берут себе на дорогу, так это с них нужно и спрашивать. Если и можно меня в чем-то упрекнуть, так это в том, что я очень доверяю людям.

Но два дня назад Бирюк получил маляву, в которой были описаны «подвиги» курьеров регионального сходняка.

Загул курьеров не остался безнаказанным. Смотрящий региона велел изловить шальных «мужиков» и вытрясти из них правду.