Оборотень

Впереди шел мужчина лет пятидесяти небольшого росточка, а следом топала группа зеков. Мужчина шел по-хозяйски, было видно, что он здесь главный: несмотря на неторопливый шаг, его никто не обгонял. Так же величаво выступают партийные вожди, пребывая в полной уверенности, что свита не оставит хозяина в одиночестве и потащится за ним хоть к черту на рога.

Этого ссученного вора знали все зеки от Магадана до Воркуты. На многих он наводил почти животный ужас: нечто подобное испытывает грибник, когда сталкивается в лесу нос к носу с медведем.

Погоняло у него было Лесовик – никак не подходившее к его внешности.

Тем более невозможно было заподозрить этого человека в связях с нечистой силой. И все-таки это был пахан. Притом сучий пахан. И стоял он во главе не какой-нибудь захудалой зоны, о которой знали только пролетающие над ней птицы.

Сучья зона, в которой командовал Лесовик, была огромной, сравнимой по размерам с небольшим государством. Распоряжения Лесовика принимали к исполнению незамедлительно, как если бы это была воля Господа Бога.

– Открывай! – распорядился Лесовик.

Подручные бросились выполнять приказ. Звякнула щеколда, в темный барак ворвался поток света, распластался на неровных, плохо сбитых половицах продолговатым пятном.

– Здравствуй, Мулла! Для меня честь принимать о своем логове такого знатного урку, как ты!

Голос Лесовика звучал мирно.

– Здравствуй, Лесовик! Слыхал я, какую возню в лагерях ты организовал – дня не проходит, чтобы воры стенка на стенку не пошли."

"Лесовик печально улыбнулся.