Обман

Так, Вера, а ну прекрати смотреть на него с довольной рожей, а то мигом придумает себе черте что!

— Привет, — неуверенно здороваюсь я и, как дура из американской комедии, машу рукой его маме.

— Верочка! — Червинская гостеприимно хлопает по сиденью высокого барного стула рядом с собой. — Хорошо выглядишь.

Вот что значит воспитание: я-то знаю, что выгляжу как старое чучело в огороде у Наташи, но мама Марика смотрит на меня, словно на голливудскую звезду при всем параде на красной дорожке. Наверное, после моего наряда а ля Смерть в ударе, шорты и футболка Марика смотрятся и правда сногсшибательно.

— Как водичка? — на секунду отрываясь от мариновки рыбы, интересуется Червинский.

— Освежает, — с приклеенной улыбкой отвечаю я, и тянусь за чашкой с кофе.

— Ой, кольцо!

Мама Марика перехватывает мою руку и тянет прямо к своему лицу, любуясь кольцом с видом человека, который впервые в жизни увидел бриллианты. А ведь у нее, между прочим, такой же камень, ни капли не меньше.

— Оно потрясающее, Марик, — улыбается свекровь, и я снова непроизвольно улыбаюсь.

Все-таки мы обе девочки, и когда речь заходит о том, чтобы обсудить предложение — даже я не могу быть жестокосердной. Пока Червинский готовит завтрак — он умеет готовить?! — я старательно подыгрываю его маме: соглашаюсь, что со свадьбой тянуть не стоит, что обязательно нужно поехать в романтическое путешествие, из которого мы должны привезти пополнение молодой семьи.

— Да, конечно, — слишком быстро соглашаюсь я, но в тот момент, когда до меня доходит на что я только что подписалась, быстро исправляюсь: — Мы с Мариком решили пожить пару лет для себя, наслаждаться жизнью и друг другом, поездить по миру.

— И Матреной и Тихоном, — поддакивает Червинский.

— Такие… традиционные имена, — немного ошарашенно, соглашается свекровь.

— Это все Вера, — лыбится Бабник, подмигивая мне, словно мы с ним реально на одной волне. — Первым у нас будет мальчик!"

"Жаль, что надавать ему пощечин свежим рыбьим хвостом будет слишком экстравагантно даже для такой чокнутой, как я.

— А что у нас на десерт, дорогой? — чтобы перевести тему, елейным тоном интересуюсь я, взглядом простреливая умника навылет.

Мы секунду смотрим друг на друга, и Червинский вдруг медленно наклоняется ко мне, гипнотизируя своими невероятными голубыми глазами. И ресницы у него черные, как смоль, как будто нарочно подкрашены. Длинные, чуть загнутые вверх.