Обман

Ну а потом появляется Бабник — и тихие унылые посиделки превращаются в «Дом-2».

Но самое ужасное то, что у меня в самом деле фотография Червинского на заставке. Та самая, которую я тыкала под нос его младшей сестре.

Ну а что? Имею право смотреть на красивые мужские телеса.

Пока я придумываю достойный ответ — все-таки нужно отдать должное — Червинский не дурак, когда хочет напрягать извилины — Марик перехватывает Егора за загривок и пинком выставляет обратно за дверь.

— А вдруг сбежит? — язвлю я. — Как же ты тогда будешь доказывать мужественность и метить территорию?

— А я хочу, чтобы мальчики тут репки начистили, — воинственно отзывается Наташа. И даже уверенно прокладывает путь вперед, расталкивая моих бесконечных тетушек, кумушек, сестричек и бабок.

Наташа вообще большая любительница смотреть смешанные единоборства, говорит, что это — лучшее средство от инфаркта.

— Я дам вам контрамарку в первый ряд, — заговорщицки шепчет Червинский, а потом, спохватившись, берет с горы цветов милый букет из ромашек, и вручает его с видом принца на белом коне.

Вот же засранец!

— Верочка, выходи за него замуж, или ты дура, — заявляет Наташа.

Марик хитро играет бровями, а я подавляю пожелание отхлестать его по наглой физиономии огрызком галстука. Хоть на что-то сгодилась бы нелепая шелковая тряпка.

Но Червинский уже в образе: вручает цветы моей маме, отвешивает комплимент ее новой прическе — черт, а ведь даже я не сразу заметила! — представляется моим родственникам, выразительно и четко озвучивая свою профессию:

— Марик Червинский, владелец «Альфа-Строй».

"Даже если бы я закрыла уши ладонями, мне не удалось бы избежать временной глухоты из-за синхронного грохота упавших на пол челюстей. Но это только цветочки, потому что, прикончив моих родственников, Марик поворачивается ко мне и с видом «ну-ка угадай, что я припас для тебя?» сует руку в карман.

— Нет! — Я завожу руки за спину. Какая свадьба?! О чем он?! Я специально устраивала этот фарс, чтобы отделаться от приставаний родни и извечного: «Останешься старой девой!» — Нет, Червинский, или, клянусь…

Он делает это — контрольный выстрел.

Достает коробку с кольцом, открывает крышку — и этот огромный камень пулей врезается мне в сердце.