Ночной гость

Мог бы попытаться не быть тем человеком, которым, по убеждению его отца, является. Возможно, жизнь, такая, как она есть, жизнь не героическая и не грешная, достижима и для него. Возможно, Иззи могла бы полюбить его такого, какой он есть.

Да, подумал Джулиан, выпрямившись, Это их единственный шанс на счастье. Если их брак перестанет быть холодным, равнодушным союзом, он заставит Иззи полюбить его.

Так же, как он любит ее.

Ошеломленный этим открытием, он снова опустился в кресло. Он любит ее. Любовь. Джулиан не думал испытать ее, никогда по-настоящему не верил в нее, по крайней мере, не для себя.

Во время школьных каникул он часто ездил вместе с Эриком в Гринли. Как часто он наблюдал со стороны за волшебным кругом, когда лорд и леди Гринли обнимали друг друга и своих детей? Как нищий, замерзающий на занесенной снегом улице, наблюдает за тем, как семья собирается в тепле своего дома.

Порой казалось, будто они из какого-то другого мира, доброго и великодушного, так непохожего на его собственный дом суровости и горечи.

В детстве, видя истинную привязанность, которая существовала между родителями Эрика, он однажды подивился этому вслух, ибо в его жизни ничего подобного не было. Лорд Гринли задумчиво посмотрел на него, затем сказал, что любовь делает все хорошее вдвое прекраснее, а все плохое — вдвое легче.

Юный Эппи запрятал эту частичку мудрости глубоко в сердце, не использовал ее.

"Джулиан рассмеялся. Итак, он любит Иззи. А вот она его не любит. Перед ним стоит нелегкая задача — завоевать ее любовь.

Но он хочет этого. Джулиан поднялся с кресла, не в силах усидеть на месте, и устремил взгляд на сплошную стену дождя.

Господи Боже, как же он этого хочет!

Он хочет, чтобы она смотрела на него так, как леди Гринли — на своего мужа. Чтобы она нуждалась в нем, желала его. Хотел, чтобы он был дорог ей так же, как она дорога ему.

Стоя у окна ее комнаты, он вспомнил день, когда стоял перед окном в Маршвелл-Мэноре, ожидая встречи с Иззи.

Что, вероятнее всего, она любит его лучшего друга.

Иззи лежала, плотно укутанная в гору одеял.