Ночная война

«Сам ты – нечистая сила», – подумал Шубин.

Он привстал, подогнув колено, осмотрелся: где все? – никого не видно, только каша из обломков веток прелой листвы и вереницы бугорков. Они вообще здесь?

– Ау, вы где?

– Замаскировались… – сдавленно шепнул Кошкин.

Засмеялся Шлыков. Стали вырастать фигуры в надвинутых на головы капюшонах. Лица сосредоточенные, до предела чумазые. Герасимов выплёвывал землю – наелся. Не время учинять разбирательства на какую-то старуху случилась проруха.

– Прошу простить великодушно… – процедил Глеб.

Они неслись как горные газели, благо направление дороги совпадало с планами. Крупные неприятности остались позади, а когда остановились, чтобы перевести дух, вновь услышали крики – снова немцы шли по лесу. Это становилось наваждением, может другие немцы? Кружилась голова, терялось чувство ориентации.

– Ничего не понимаю, товарищ лейтенант, – бормотал Герасимов. – То ли слуховая галлюцинация, то ли нас опять окружают…

– Туда! – кивнул Шубин на овраг, венчаемый облетевшим кустарником.

Откуда им знать, что просёлок в лесу петлял змеёй, не подчиняясь элементарной логике. Задумка срезать завершилась оригинально. Дребезжание изношенного двигателя услышали, как только пробились через орешник. Снова дорога под носом и вскоре выяснилось, что та же самая. Из-за поворота выбрался знакомой «Кюбельваген», набитый связистами.

Разведчики попятились обратно в кустарник, застыли за ворохом листвы – лещина ещё не облетела. Как же надоел этот «Кюбельваген»: машина подходила, из нее доносились голоса.

– Товарищ лейтенант, это знак… – прошептал побледневший Герасимов. – Не просто так же они нам нервы мотают…

– Приготовить глушители, стрелять прицельно, в головы. Хоть какой-то шанс вырваться из этого заколдованного леса.

"В голове, как и в природе, полная каша, злость, нетерпение. Машина ползла мимо, водитель сбросил скорость, гадая с какой стороны объехать рытвину. В этом парне было что-то от «буриданова осла», он направил машину к орешнику – явная ошибка. Затряслись ветки, толпой повалили лешие, стреляли двое: Шлыков и Герасимов. Дёрнулись головы у сидящих на правом борту, мозгами забрызгало ещё живых товарищей, остальные заорали.