Ночная война

"

"Прыснул в кулак Леха Кошкин – и сделал смирное лицо, когда Шубин впился в него свирепым взглядом. Из открытого люка выбрались члены экипажа в темно-серых комбинезонах. Двое – с автоматами МР-40, остальные довольствовались пистолетами. Парни были молодые, светловолосые, радовались жизни. Отправилась по кругу пачка сигарет, защелкали зажигалки. Глеб украдкой разглядывал их в щель между бетонными плитами. Вышли все, экипажи подобных машин состояли из пяти человек: командир танка, механик-водитель, стрелок-радист, наводчик и заряжающий.

Военнослужащие увлеклись беседой. Один отклеился от компании, прыжками кинулся через дорогу по нужде, исчез за кустами. Его проводили добродушными шутками: правильно, Гюнтер, не надо это долго держать в себе. Вот с чьей легкой руки по танку плавали умопомрачительные ароматы! Смеялся радист с изнеженным женским лицом: он же говорил, что бабка в деревне отравит их несвежими яйцами! Так смотрела, ведьма старая, рука тянулась разрядить обойму в морщинистую тварь! Гауптман не принимал участия в перекуре, он взобрался на броню, спустился в люк, но вскоре опять возник – уже в наушниках, поднес к губам переговорное устройство со спиральным проводом, начал говорить. Сеанс связи продолжался около минуты, гауптман отключил микрофон. Вернулся, подтягивая штаны, облегчившийся танкист, выслушал свежую порцию острот.

– По местам! – крикнул гауптман и выбрался из люка, чтобы пропустить подчиненных (место командира находилось в башне). Члены экипажа бросили окурки, потянулись к танку.

Гауптман – это не полковник, но должен знать, что тут происходит! Жареный петух клюнул в соответствующее место. Шубин действовал импульсивно – махнул рукой. Все четверо поднялись одновременно, бросились вперед, ведя огонь из пистолетов с глушителем. Споткнулся Шлыков, перебираясь через плиту – но эффективность огня от этого не пострадала. Атака была стремительной, звуки выстрелов слились с холостой работой двигателя. Танкисты валились, как подкошенные. Малорослый механик треснулся лбом о гусеницу, но вряд ли что-то почувствовал. Только радист с изнеженным лицом успел обернуться и вскинуть автомат. Физиономия перекосилась, стала какой-то жалобной, детской. Пуля вошла под шею, в районе щитовидной железы, радист картинно тряхнул головой, демонстрируя, как ему больно…

В этом побоище забыли про гауптмана. А тот временно впал в ступор. Потом задергался, словно кукла на резинке, подался к башне, передумал, стал трясущимися пальцами расстегивать кобуру.