Ночная война

Шубин оторвался от окна, прижался к стене, слава богу, барак сбивали не из хлипких досок, а из вполне приличного бруса – он пока выдерживал пули, хотя и превращался в лохмотья.

– Уверен, что убит, а не ранен?

– Да, ему в голову попали…

Это было скверно, очень скверно! Трое оборонялись на задней стороне барака, пока держались, скалился Герасимов, стреляя прицельными очередями, Кошкин в тамбуре гремел каким-то тазиками, Боровой свернулся под окном, из раскроенного виска вытекала кровь – с таким ранением точно долго не проживёшь.

Шубин вырос в проеме, выдал в пространство короткую очередь, стал менять опустевший магазин, снова возник в окне, ударил веером по многострадальной акации: кто-то перебежал за скрученными ветками, упал пластом…

Унтер-офицер срывал голос: «В атаку! Забросать русских гранатами!». Вылетела «колотушка» из кустарника, упала с недолётом, взрывом разнесло остатки оконной рамы. Двое возникли в обозримом пространстве, побежали к крыльцу, на миг возникла паника – там нет никого, но сержант всего лишь подпускал их ближе: пролаял ППШ и двумя трупами у крыльца стало больше.

Пуля сбила и щепку над головой, Глеб отпрянул, перевёл дыхание. Такое не могло продолжаться долго – к немцам потянется подкрепление и обязательно что-то кончится – либо боеприпасы, либо солдатские жизни. Оставалось прорываться на самом слабом участке – хоть кто-то выживет…

Стрельба за кустами стала стихать, неприятель сообразил, что атака в лоб провалилась. Чем там занимался Курганов? – только сейчас Глеб обнаружил, что красноармеец бросил позицию и оторвавшейся дужкой от кровати выворачивает половицу – что он там увидел?

– Товарищ лейтенант… – голос бойца дрожал от волнения.

– Здесь половицы еле держатся – прогнили, внизу дыра…

Как он сразу не сообразил: здание на сваях, почему? – это уже не имело значения, возможно грунт когда-то плыл, а может строители побоялись близости болот. Стрельба пошла на убыль – немцы что-то замышляли. Глеб содрогнулся: если подтащат пулемёт стены не выдержат и всех посекут в мелкую капусту.

Он перемахнул через койку, подбежал к Кошкину, стал помогать, вдвоём навалились на боковину кровати, нога которой была вставлена в зазор в полу, выстрелила доска затрещала и переломилась соседняя. Третью выбивали ногами, а товарищи, чтобы немцы ничего не заподозрили, дружно открыли огонь. Земля была совсем рядом, высота свай была примерно полметра. Заискрило, застучало что-то в голове – неужели надежда? Все поняли, посветлели лица.