Никуда от меня не денешься (СИ)

Я не могу ее винить, приходится делать вид, что я ничего не заметила.

— Она может быть в бассейне, — прилетает мне в спину, когда я отхожу от домика.

— Спасибо, Марта, — обернувшись. Я даже не подумала искать маму на нулевом этаже. Не помню, чтобы она любила плавать.

Вхожу в дом, спускаюсь на нулевой этаж. Помимо бассейна здесь располагается спортзал, сауна, хамам. Через стеклянные широкие двери видна большая часть пространства. На мраморных стенах играют голубые блики воды. Мамы не видно, но, прежде чем уйти, решаю проверить наверняка.

Створки тихо расходятся при моем приближении, переступаю порог, заглядываю в ту часть пространства, которая не просматривается через двери. От увиденного парализует тело, я не могу даже пошевелиться…

Может быть еще больнее?

На небольшом столике фрукты и бутылка шампанского. Ян стоит в мокрых боксерах с полупустой бутылкой коньяка или виски в руках, а мама в ничего не скрывающем бикини ползает на коленях. Запрокинув голову, Самсонов курит, пока мама оглаживает его бедра, пошло облизывая губы, играет языком, подбираясь к его паху.

Я вижу, что она пьяна, но это ее не оправдывает! Как же мерзко! Она ведь замужем за отцом Яна! Это не просто измена, это…

Это предательство! Яну все равно, с кем быть? А мама? Как она могла поступить так с Эдуардом Викторовичем? Степень моего отвращения просто зашкаливает. Я медленно умираю, наблюдая за ними, но не могу заставить себя сдвинуться с места. Такое нельзя простить! Нельзя!

Развернувшись, медленно ухожу. Они были так увлечены, что даже не заметили меня.

Дальше все как в тумане. Меня о чем-то спрашивает охрана, я прохожу через ворота, ничего им не ответив. Вызываю такси. Приезжаю в студгородок, звоню Раяне, потому что больше мне не к кому обратиться за помощью.

Глава 33

Ника

В понедельник я пропускаю первую пару занятий, потому что мне нужно утрясти в ректорате все формальности. Я безумно благодарна Эдуарду Викторовичу за помощь. Никогда раньше я напрямую не обращалась к нему, но вчера поняла, что больше обратиться мне не к кому. Он внимательно выслушал меня, а спросил только об одном:

— Мой сын сделал что-то непростительное? — суровым тоном.