Сердце офицера

Чтобы любой мужик, оказывавшийся с ней рядом, знал, что её лучше не трогать, даже не смотреть в её сторону, не рассматривать сексуальные формы, не думать, что и как он хотел бы с ней сделать! Чтобы знал, кому она принадлежит.

Громова выворачивало от желания, распирало. Он едва не рычал.

И когда Оля затрепетала, сильнее сжав его пальцы, орошая их сладкой влагой, он замер, прислушиваясь к собственному сердцебиению и рваному дыханию.

Оля осела, прильнув к нему, дрожа и едва слышно всхлипывая.

Петр прижал её к себе, успокаивающе поглаживая по влажной спине.

— У тебя минута, — глухо проговорил он, прижимаясь губами к её виску. — Ты рыдаешь, а потом рассказываешь, для чего устроила весь этот концерт.

* * *Если бы она знала…

По телу Оли снова и снова пробегала жаркая волна, которая никак не утихала.

Оля испытала фееричный оргазм.

Она кончила лишь от пальцев Петра. Он даже не вошел в неё…

А мог.

Она видела его возбуждение.

Красивый у генерала член… Мощный. Больше среднего размера.

У Оли кружилась голова.

Что она творит… Вот что…

Девушка опасалась, что не выдержит и снова что-то сделает не то.

Совсем не то.

Хватило и её прихода в спальню Петра.

Хорошо, что хотя бы с позором не выгнал.

Но его взгляд… Черт, она думала, Громов её прихлопнет сразу же. Одним движением, чтобы она не мучилась больше.

А поступил куда как интереснее.

Довел её до оргазма. Да такого, что она не помнила, чтобы хотя бы раз настолько сильно и ярко кончала.

Она не понимала… Честно.

Ни себя, ни того, что здесь происходит.

С ней. С ними.

Про них, конечно, говорить рано, да и вряд ли стоит. Но вот с ней…

Оля накручивала себя весь день. Металась из стороны в сторону, из угла в угол. Всё ей было не так и не этак.

Мама воспитывала её с жизненной позицией, что за все даваемые блага надо платить. Что ничего в этой жизни не дается просто так. И если не рассчитаться сразу же, потом могут спросить вдвойне. Зачем Оля зациклилась на этой мысли? Зачем о ней вообще вспомнила?

Оля ходила по дому Петра, прислушивалась к тишине.

Чтобы чем-то заняться, Оля направилась на кухню и с позволения Валентины Игнатьевы начала хозяйничать. С одной рукой тяжеловато было, но она, движимая злостью, на удивление ловко справлялась и даже приготовила ужин.

Сна не было.

Вернее, не так.