Сердце офицера

У Оли было два варианта: или ехать к матери, или нанимать няню. Второй вариант казался предпочтительнее, но и затратнее. Она весь день крутила варианты, но, к сожалению, к окончательному так и не пришла.

И тут Громов.

Снова зрит в корень.

А некоторые даже не позвонили… И питание не принесли, про памперсы тоже не подумали…

В груди неприятно заскрежетало, точно сдвинулся заржавевший, застоявшийся механизм.

— Оль, — позвал Петр. — Я жду твоего ответа.

Если бы Громов сейчас достал телефон и демонстративно начал бы звонить, она бы психанула.

А он ждал. Сидел и наблюдал за ней, оставляя право выбора. Хотя они оба понимали, что его практически нет.

Ну включит она «самостоятельную». И что дальше? Насколько её хватит? Нет, не так. Хватит ли её на сегодняшнюю ночь?

— Звони, — выдохнула Оля, мысленно зажмуриваясь.

На лице мужчины не отразилось ни одной новой эмоции. Не появилось на нем торжество, которого опасалась девушка. Превосходства тоже не было.

Петр достал телефон. Сделал вызов.

— Валентина Игнатьевна, добрый вечер. Не в службу, а в дружбу, выручите меня…

По мере того, как он говорил, Олю пробирала дрожь. Она видела перед собой не просто статного, интересного мужчину.

Она видела перед собой мужчину с огромными связями и возможностями.

И сейчас он просил за неё.

* * *Пока они ждали приезда няни, Оля изнервничалась.

Что она будет делать, если генерал начнет приставать? Его взгляды были красноречивее слов. И Громов не переодевался! Так и сидел, гад, в футболке Антохи.

В какой момент Олю стало клонить в сон, девушка не поняла. Она и глаза закрывать не собиралась. Честно. Так получилось.

Вскочила от странного ощущения невесомости.

И не сразу осознала, что Петр поднимает её на руки.

— Что… Ай… Петя!

Она всегда считала себя слишком тяжелой, чтобы мужчины таскали её на руках. Пусть и не весила она под соточку, но и семьдесят килограммов — тоже приличный вес. Громов же подхватил её с легкостью. При этом умудрился не опрокинуть стул, который опасно накренился.

"— Держись крепче, блондиночка, — добродушно заметил он.

— Что ты делаешь?

— Несу тебя в кроватку. Ты спишь на ходу.

— Поставь меня… Я сама…

— Тихо, не кипишуй, дочку разбудишь.

— Поставь…

Ей пришлось обвить его шею рукой, иначе каким бы крепким ни был Петр, опасность того, что он её не удержит, увеличивалась. Падения ей только не хватало. Поэтому она вцепилась в него. Сон как рукой сняло.