Сердце офицера

Но что-то мне подсказывает, что вы спешите сбежать отсюда, голубушка. Воля ваша. Анализы готовы, рекомендации дам. Дальше вы сами с Петром Михайловичем думайте.

Конечно-конечно! Всенепременнейше! И только с Петром Михайловичем, будь он неладен!

Оля кое-как, матерясь и уже не стесняясь слез, справилась с гигиеническими процедурами. Одной рукой она может поднять Сашу, долго держать — нет.

Сашу она сразу же уложила на своей кровати, обложив подушками и одеялом.

Вернувшись из ванной, долго смотрела на спящую дочку.

Слабый ребенок… Так ей сказала перинатальная медсестра и одобряюще улыбнулась:

— И не таких выхаживали.

Никаких патологий нет — это главное. Массаж, санаторно-курортное лечение, витаминчики там разные. Были бы деньги, а остальное…

Естественно, были бы деньги. Все свободные личные деньги Оля отправляла матери. Покупала лекарства, давала взятки. Виталик придерживался позиции, что семейный бюджет у каждого члена семьи должен быть свой. Никакого общего. Скидываемся на продукты, на коммуналку. Дальше по желанию уже сами.

Ольгу не особо устраивал подобный расклад. До декрета она работала в цветочном магазине администратором, зарабатывала неплохо, оплачивала съемную квартиру с ещё одной девочкой из того же магазина. Могла позволить себе элементарный уход, новую одежду. На машину старенькую накопила, правда, частично взяв в кредит. Всё, что оставалось, откладывала для мамы. Тут не обсуждалось.

Она и с Виталием познакомилась на работе. Он забежал купить букет, увидел Олю. И, как потом утверждал, это была любовь с первого взгляда.

Он даже кредит ей погасил, правда, там было около семидесяти тысяч на момент их знакомства. Как девчонки с работы шутили: меньше, чем известный «гаджет с откусанным яблоком».

Виталику не понравилось, что Саша «слабенькая». Его раздражало, что она часто болела.

— Ты — мать, ты должна знать, как это исправить! В конце концов, ты кормишь её грудью! Разве ребенок на грудном вскармливании не меньше болеет? Почему она постоянно хнычет?

Один скандал… второй… третий…"

"Оля всё чаще начала отказывать Виталику в близости.

Что-то и в ней изменилось. Она не могла понять, как можно считать своего ребенка чем-то обременяющим? Как?!

А теперь другой мужчина, которого она знает меньше суток, говорит, что готов позаботиться о ней и о Саше.

Спокойно так говорит. Как какой-то само собой разумеющийся факт.

Оля не верила в благородные порывы. Надо отдать должное товарищу генералу, он ими и не прикрывался. Четко сказал: покровительство.