Сердце офицера

Будет у него дочь — ей лучше даже не заикаться ни про полицию, ни про армию.

Сам он девчонок не ломал. Неинтересно было. Надя удовлетворяла все его потребности в сексе и поддерживала любые эксперименты. Сама часто шалила.

Другие мужики, наделенные нехилой властью, не признавали слова «нет». И если наталкивались на него, то вели себя агрессивно. Во всех планах. В ход шло всё: угрозы, шантаж, моральное насилие. Почти никто не выдерживал. Если у девочек не было протекции сверху, считай, прогнут.

Громов, которого распирало изнутри, наблюдал за Ольгой, выцепая каждую деталь и сожалея, что под халатом имелась довольно плотная сорочка, мешающая в полной мере рассмотреть то, что жаждал увидеть Петр.

А жаждал он увидеть всё.

Его интерес к этой блондиночке возрастал с каждой минутой. Было в ней многое, что цепляло.

Он мысленно усмехнулся. Что, Громов, была бы твоя воля — прямо сейчас девочку разложил бы?

Разложил бы…

На спинку. Или на бочок. Чтобы не травмировать руку. Он даже аккуратничал бы.

Наверное…

В штанах ощутимо потяжелело.

Оля налила себе воды, встав спиной к Громову."

"Надо же… Какая яркая демонстрация его неприятия! Петр напрягся.

Неужели и он столкнулся с тем самым роковым «нет»?..

Понравилась ему Оля. Зацепила на уровне инстинктов, взбудоражила в нем хищника.

Что, рожей не вышел?

— Я не верю вам, — сказала она, не поворачиваясь и допивая воду.

— Твоё право, — спокойно отозвался Петр, зафиксировав, что Саша продолжала возиться в манеже.

— И не верю, что водитель ваш был за рулем, — выдохнула она, наконец, поворачиваясь к нему.

От воды её губы увлажнились, поблескивали. Это тоже генерал оценил.

Оля возвращаться в кровать не спешила. Встала, уперевшись в боковину кровати и тумбочку.

— И на это тоже твоё право. Я тебе расклад дал.

— Какой расклад? Вы пытаетесь выгородить себя и…

— Оль, — грубовато обрубил её Петр, подозревая, что сейчас пойдет повторная волна, — вчера ты произвела впечатление неглупой молодой женщины. Давай ты его не будешь портить.

Ольга задышала глубже, отчего её тяжелая грудь колыхнулась.