Никому о нас не говори (СИ)

Но всё происходит само собой. Крошечного движения моей головы хватает, чтобы увидеть его, стоящего у противоположной стены. Тимур вальяжно прислонился к ней спиной и затылком, надменно вскинув подбородок. Он не захлёбывается от смеха, как его друзья-упыри рядом, но и не пытается кого-либо одёрнуть. У Тимура в какой-то нечитаемой эмоции искривляется уголок рта, стоит лишь нашим взглядам столкнуться.

Моё грохочущее сердце спотыкается и врезается в рёбра. Это, оказывается, очень больно.

Головой понимаю, что должна держать лицо.

Я знаю, что Горин всё слышал и видел.

Мне хочется раствориться в воздухе. Слиться со штукатуркой на стенах, просочиться через пол. Я хочу деться куда угодно, лишь бы не ощущать на себе этот внимательный прищур зелёно-карих глаз."

"Резко поворачиваюсь на пятках ботинок, готовясь к самому настоящему бегству под трель звонка на пару.

— Аня. Ань! — За лямку рюкзака меня хватает Соня. — Ты куда?

— Не знаю. Домой, — часто дышу и моргаю, пытаясь не выпустить из глаз ни одной слезинки.

— Сейчас последняя практика по философии. Не явишься, будет недопуск к зачёту.

— И хрен с ним.

— Ань, Петрова дура конченая, — Соня строго заглядывает мне в глаза. — Не заслуживает она того, чтобы ты сейчас неуд получила! Сама же говорила, что она просто ждёт твоей реакции. Не давай этой идиотке то, чего она так хочет.

Соня тараторит о чём-то ещё, пока мой взгляд провожает до соседней аудитории широкую спину в сером худи и бритый затылок в компании всё ещё ржущих парней.

Подруга права: и про тупость Полины, и про мою гордость. Петрова не первый раз так опускает меня, но почему-то сегодня особенно мерзко.

— Пошли. — В итоге Трофимова цепляется за мой локоть как клешнями и волоком тянет за собой.

На слабых ногах я всё-таки иду в аудиторию за ней. Шушуканье, косые взоры... И не только со стороны Петровой. Но пальцы Сони крепко вцепились мне в руку. Она не даёт мне сбежать. Она и преподаватель, который уже заметил нас и поприветствовал кивком.

А я как марафон бежала. Грудь распирает от частых ударов сердца, по щекам жар хлещет и тело ватное. Я чувствую себя настолько разбитой, что с трудом сижу на этой паре.