Никому о нас не говори (СИ)

Я и Соня удивлённо переглядываемся, а потом одновременно направляем всё внимание в окно.

Со второго этажа открывается отличный обзор на парковку у стен академии, на которой красуются две припаркованных иномарки. Обе чёрные, огромные, отполированные так, что от бликов хочется сощуриться. А из недр одной из них слышится сумасшедший грохот музыки.

— Понторезы, — цокает Соня.

— А кто это? — интересуюсь я, но ответ появляется перед моими глазами сразу же.

Из машины, в которой грохочут басы, вываливаются трое парней.

А вот из второй машины выходит Горин. И желание отодвинуться поскорее от окна сменяется таким тянущим ощущением в груди.

Я не могу удержаться от того, чтобы не уставиться на Тимура через звенящие стёкла.

Одетый снова во всё чёрное: худи, джинсы, кожаную куртку, — он чуть ли не сливается со своим внедорожником. Его спасают лишь жутко белоснежные кроссовки.

— Так это Горин и компания, — усмехается Соня.

— Понятно… — отстранённо произношу я, нервно поёрзав на вибрирующем от басов подоконнике.

— Эх, мне бы такую машину. Не хочу ездить на маршрутках, — вдруг тоскливо тянет Соня.

— Нужны родители бизнесмены, — по-прежнему безучастно отвечаю я, потому что мой взгляд всё больше приковывается к Горину.

Смотрю, как он подходит к своим пацанам и обменивается с каждым крепким рукопожатием.

— Или удачно выйти замуж, — продолжает мечтать Трофимова. — И вообще, мне кажется…

Сонькин щебет затихает в моей голове. Чем дольше я слежу за Гориным, тем сильнее отстраняюсь вообще от всех звуков: шума в коридоре, хлопков дверей, чьего-то гогота.

Я концентрируюсь лишь на одном. Сама не понимаю зачем, но я ловлю взглядом каждое движение Тимура. Словно отключившись от мира, наблюдаю за тем, как он вальяжно усаживается на капот своей модной тачки и достаёт из кармана куртки телефон. Его друзья ведут какую-то оживлённую беседу рядом, а Тимур просто утыкается носом в экран мобильного. Он почти никак не реагирует на своих друзей, лишь изредка кому-то из них отвечает, не отвлекаясь от телефона.