Никому о нас не говори (СИ)

Заметь она испорченные джинсы, то допрос начался бы такой, что сотрудникам ФСБ пришлось бы у неё поучиться.

А мне и ответить-то ей нечего. У самой сплошные вопросы и никаких ответов.

Но сейчас мне приходится побывать на заочном допросе от Сони. Она прислала мне с десяток сообщений. Где я? Почему ушла? Почему ей ничего не сказала? И как сильно на неё ещё обижаюсь?

Переодевшись в футболку и домашние штаны подлиннее, чтобы скрыть своё колено, я заваливаюсь на кровать и по шею закутываюсь в плед. Начни я рассказывать Трофимовой в сообщениях, почему сбежала с пар, то в покое она меня не оставит.

Но кое-что из произошедшего в раздевалке всё равно мельтешит у меня в голове.

И до самого вечера не отпускает. Так и вертится вопрос: он это был или нет?

Если подумать, то какая мне разница?

У богатых же свои развлечения.

От этой мысли меня передёргивает. То место — это сборище бешеных маргиналов.

Что вообще там мог делать тот, чей папа высокопоставленная шишка?

А что, если мне всё же показалось? Можно же просто сделать татуировки, скопировав их из интернета, вдруг это тот самый случай? Только вот почему-то образы Тимура и того зверя на ринге в моей голове совпадают.

И в меня вонзается глупая, спонтанная идея. Если бы только можно было ещё раз рассмотреть Горина со спины. От этой мысли у меня по коже сразу летят мурашки, и я даже утыкаюсь носом в подушку. О чём я думаю! Не пойду же опять в мужскую раздевалку! Да и в универе пялиться на Горина — это не выход.

Но моя рука нащупывает валяющийся в складках покрывала телефон. Ведь можно посмотреть на Тимура так, что он и не узнает об этом.

Страничка в социальных сетях. Она есть у него точно.

И, пока вбиваю в новостной группе нашего университета запрос «Тимур Горин», чувствую, как опять становятся горячими мои щёки.

«Я просто успокою свою паранойю. Ничего такого», — уговариваю сама себя.

И, как только нахожу в подписчиках группы Горина, на меня накатывают те же ощущения, что и сегодня в раздевалке: стыдно и горит где-то между рёбер. Мне больше не лежится на подушке.