Никому о нас не говори (СИ)

Я всё чувствую. Наше дыхание смешивается. Тим замирает во мне… Не спешит. Даёт мне время принять и его, и эту боль. Новую и горячую. Прикасается к моим щекам губами. Гладит по волосам.

А я… Я вдруг осознаю, что никакая боль не сможет лишить меня чувства безмерного счастья...

Глава 40

Глава 40

Мне тепло и очень спокойно. Я слушаю стук сердца Тимура, расположившись на его груди. Мы оба, укрытые пледом, лежим на диване. Всё ещё голые, немного потные, прижимаемся друг к другу. Наши ноги переплетены. Тим гладит мою спину, лениво проводя пальцами вдоль позвонков.

На веранде так тихо и практически всё снова погрузилось в кромешную темноту. Несколько свечей на столе уже потухли.

Я расслаблена, но все мои чувства всё ещё обострены. Ощущать обнажённого Тима так близко, вдыхать его запах, чувствовать его руки, скользящие вдоль моего тела, — это самый сладкий дурман.

— Ты как? — шепчет мне в макушку Тим, выводя какой-то узор пальцами на моей спине.

Глупо улыбаюсь и, прильнув носом к груди Тимура, смущённо бурчу:

— Хорошо.

— Правда? — в хриплом голосе слышно беспокойство.

Я киваю. Быстро, очень уверенно и улыбаясь. Всё, что немного беспокоит меня сейчас, — это небольшой дискомфорт между ног. Несколько минут Тим молчит, не переставая гладить меня.

— Не жалеешь? — вдруг спрашивает он.

— А должна?

Я чувствую, как Тимур набирает в грудь воздуха. А потом выдыхает мне в волосы:

— Не хотелось бы.

— Мне не о чём жалеть, Тим, — заверяю сразу же. Даже приподнимаю голову, чтобы взглянуть в лицо Тимуру.

А он смотрит в потолок. И всё ещё ведёт ладонью по моей спине. В густом полумраке я вижу, что его взгляд задумчиво неподвижен.

— Тим… — тихо повторяет своё имя, приподняв уголки губ. — Я уже и не помню, кто меня так называл. Обычно все зовут меня по фамилии.

— А я буду называть тебя Тим, — это вырывается у меня с такой нежностью, что сама не ожидаю.

Даже настороженно замираю. Не моргая, всматриваюсь в лицо Тимура. Он тихо смеётся, прижимая к себе ещё сильнее. И я вновь укладываю голову к нему на грудь, где под рёбрами глухо стучит сердце.

И мы снова просто прижимаемся друг к другу и молчим, пока я не понимаю, что в этой тишине всё громче и громче внутри меня зреет вопрос.

— Тим… — зову тихо.

— М-м-м?

— Что будет дальше?

Тимур усмехается и целует меня в лоб.

— Не переживай ты так, что вызовут к ректору. Ну покричит немного…

— Я не об этом. Я про то, что… ну… — запинаюсь.