Нежные листья, ядовитые корни

– А я тебя тоже лупила, да? – ухмыльнулась Ирка.

Саша стиснула зубы.

– Ладно, пусть я бойцовская собака, – согласилась Коваль. – А вы мстительные сучки, девочки. В юности сдачи дать трусили, решили теперь оторваться.

– Хабалка! – взвизгнула Белла.

– Циркуль фригидный! – выплюнула Коваль.

Но Белла уже собралась с силами и больше отступать не собиралась.

– Тебя здесь все ненавидят!

– А над тобой здесь все ржут! – фыркнула Коваль и немедленно загоготала в подтверждение собственных слов.

– Уж лучше пусть смеются, чем ненавидят, – сказала Саша, с холодной брезгливостью глядя на Ирку.

Впрочем, Кувалда в школьные годы имела привычку раздавать затрещины просто так, между делом. Должно быть, Стрижу этого оказалось достаточно. Не слишком приятно жить в страхе, что тебя в любую минуту может приложить тупая агрессивная дылда.

– Да кто меня ненавидел? Только дохляки вроде тебя. Это, блин, даже приятно!

И Коваль снова засмеялась.

– Зинчук.

Кто это сказал, Маша не поняла. Но слово упало, словно камень, брошенный в воду, и от него побежали круги.

Ухмылка стерлась с Иркиного лица.

– Зинчук? Юлька Зинчук? – непроизвольно повторила Маша.

Кто бросил это имя? И почему все молчат и так странно смотрят на нее?

– А ну, хорош сводить с Иркой счеты, – вдруг резко сказала Савушкина.

Стриж ненатурально захохотала.

– Девочка для битья? Вот уж точно! Бьет себе, и бьет, и бьет… Что там было с несчастными детишками, напомни?

– Хватит, я сказала! – Сова повысила голос.

Двадцать лет назад этого было бы достаточно, чтобы Стриж заткнулась. Двадцать лет назад этого было бы достаточно, чтобы заткнулись вообще все, кроме Рогозиной.

– Как тебя их родители не прикончили, не понимаю, – не унималась Стриж.

– Я тебя саму щас прикончу, – процедила изменившаяся в лице Кувалда. – Это все вранье! Не смей повторять.

– О да, вранье! То-то тебя уволили с треском. Пинком под зад!

– И посадить могли, – вдруг встряла Шверник. – Если бы знали, как ты…

– Закрой пасть! – рявкнула Кувалда.

Света Рогозина подняла руку:

– Девочки, ну хватит, в самом деле! Сколько можно вспоминать старые обиды! Да и обиды-то были несерьезные… Так, мелкие обидки.

– О, неужели?

Это уронила Анна.