Нежные листья, ядовитые корни

Рогозиной всего-то и надо было, что соврать и сразу же положить его на пожарный кран.

– Быстро она соображает, – неодобрительно буркнул Сергей.

– Она додумалась и фотографии спереть, – напомнил Макар. – Испугалась, что кто-нибудь может сравнить старый снимок и новую горничную.

– Мы должны были ее сразу заподозрить! – Сергей раздраженно швырнул в воду тяжелую пригоршню камней. – У кого доступ во все номера? У горничной!

– Спокойно, Серега! Во-первых, уборщица – это практически садовник: на нее никто никогда не смотрит.

Бабкин запустил вторую горсть. Половина брошенного им заряда попала по уткам.

– Так их, дробью! – одобрил Илюшин. – Будет у нас утятина!

Но птицы с возмущенным кряканьем уже расплывались в разные стороны.

– С Липецкой глупо вышло, – виновато сказала Маша.

Сергей наградил ее суровым взглядом.

– Не то слово! Это все потому, что некоторые проявляли непрошеную инициативу.

Маша вздохнула. Увесистый булыжник летел в ее огород, и это было справедливо.

– Кто же знал, что Рогозина стащит цепочку и подбросит на место преступления, – заступился за нее Илюшин.

– Можно было предположить!

– Я и предположила!

– На десять минут позже, чем надо!

Маша пристыженно молчала. Возразить ей было нечего, муж был со всех сторон прав.

– Мы должны свечку поставить тому козлу, который всучил отелю бракованный стеллаж! – горячился Сергей.

Он махнул рукой.

Им с Илюшиным вдвоем еле удалось скрутить полоумную бабу. И хорошо еще, что Макар заорал «вали ее», едва они ворвались в подсобку. Потому что сам Бабкин был настолько ошеломлен увиденным, что встал столбом, не зная, куда смотреть и что делать.

Тесное помещение выглядело так, словно по нему прошелся локальный смерч. Под ногами хрустел порошок, в центре громоздились завалы из коробок и бутылей, а в углу страшно выл, вращая хоботом, пылесос марки «Тайфун».

В углу за дверью жалась горничная, почему-то с ножницами в руках. Никаких дурных мыслей на ее счет у Бабкина не возникло. Он почему-то решил, что она хотела помочь его жене выбраться из этого адского месива.

Женщина шагнула к нему, скривив рот, словно собиралась разрыдаться у него на груди, и тут Макар взревел над ухом, как слон.