Нежные листья, ядовитые корни

Фотографии живописнейших мест, ни на одной из которых нет самой Светланы – ни на одной за много лет!

Сотовый возмущенно затрясся в Сашином кармане. Она вытащила его и машинально отбила звонок. Перед ней открывалась картина такой грандиозной мистификации, что она и думать забыла о такси.

– Ты хочешь сказать…

– …что нет никакой Рогозиной-Крезье!

Саша выронила многострадальный телефон. Хлоп! – тот ударился об пол и разлетелся на куски.

Стриженова с Илюшиным уставились друга на друга.

– А кого же тогда убили? – шепотом спросила она.

7Не меньше минуты Маша пыхтела над цепочкой, запихивая ее в щель так, чтобы та гарантированно не вывалилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы семейную реликвию Аномалии присвоила себе горничная, обрадовавшаяся неожиданной находке.

Получилось не сразу. Во-первых, цепочка выскальзывала из рук, словно ее кто-то настойчиво выдергивал раз за разом. Во-вторых, из щели несло сквозняком, который неприятно холодил пальцы.

Ладно бы дуло из окна, думала Маша.

Наконец ей удалось справиться с непослушной цепочкой. Маша вытерла пот со лба и выдохнула. Все, первая и самая маленькая часть замысла выполнена. Осталось самое сложное и тягостное.

«Ты уверена, что хочешь покрывать убийцу?»

«Я не хочу. У меня просто нет выбора».

В конце концов, подумала Маша, я не обязана делать за следователя его работу.

Она представила себя перед Викентьевым, брюзгливо оттопырившим нижнюю губу. «Как вы объясните, Елина, что скрыли от следствия важную улику?»

Какую еще важную улику, холодно осведомилась Маша у воображаемого Палсергеича. Цепочку на елке мог забыть кто угодно и когда угодно.

«Это доказательство причастности Анны Липецкой!»"

"Не глупите, Палсергеич, высокомерно усмехнулась Маша. Цепочку у нее могли украсть и подбросить.

Внезапно Машин победный диалог с бледнеющим Викентьевым засбоил на полуслове. Аргументы, которые Маша приводила в качестве оправдания, обрели пугающую правдоподобность.