Нежные листья, ядовитые корни

Но коридор был совершенно пуст. Вокруг царила тишина, нарушаемая только гудением старых труб, когда кто-то из постояльцев спускал воду в унитазе.

Два пятнадцать.

У нее еще десять минут, чтобы успеть забрать фотографии. Глупо было прятать их там. Но она боялась, что комнаты станут обыскивать, а от того, чтобы сразу уничтожить снимки, ее остановила идея, тогда показавшаяся хорошей. Она думала подкинуть их кое-кому… Замести следы, бросить песку в глаза. Пусть менты разбираются, почему в вещах именно этой дамочки найдены пропавшие у других карточки!

Не сложилось.

Два двадцать. Такси вот-вот подъедет.

Пора!

Женщина бросила сумку на пол возле двери и вышла из комнаты. Три минуты, чтобы забрать фотографии – и она навсегда покинет «Тихую заводь».

5Я ближе к смерти, чем была тогда, когда меня убили.

Знаю, звучит странно.

А сейчас мне приходит конец. Я потратила слишком много сил, чтобы пробудить одного из них, и теперь меня носит над полом, как высохший лист, который вот-вот коснется земли и рассыплется в прах.

После смерти мне показалось, что я избавилась от страха навсегда. Теперь я понимаю, что даже не осознавала по-настоящему, что такое страх."

"Однажды муж рассказал мне, как в детстве съезжал с крыши гаража по высокому заледеневшему сугробу.

Ужас охватил его. Он катился по горке вниз, тщетно стараясь за что-нибудь ухватиться. Но руки бессильно царапали лед. Он видел побелевшее лицо водителя. Видел, как машину несет к его сугробу.

Их траектории действительно пересеклись у основания горки. Но тормоза все-таки сработали: машина приостановилась, и мальчик уперся ногами в переднее колесо. В этот момент он решил, что спасен.

Однако «Камаз» продолжал движение, пусть и очень тихо. Колесо плавно сдвинулось, и мальчик, потеряв опору, снова поехал по льду. Медленно-медленно он съезжал вниз, а «Камаз» так же медленно и неумолимо тащило вперед.