Няня для родного сына

Каримова Светлана Егоровна, которой вы заплатили, чтобы она избавилась от ребёнка Вероники, умерла через год и четыре месяца, но она успела рассказать Веронике, что поменяла младенцев, – выдаёт главный козырь Олег Васильевич.

– Нет, – протянул Берковский, выпрямляясь.

– И когда оформлялись документы на усыновление первого попавшегося мальчика, на которого вы указали, то выбор пал как раз того, от кого вы так старались избавиться.

– Нет. Этого не может быть.

– Мартин Артурович не настаивал на экспертизе ДНК, – продолжает говорить Зимин, – что и спасло мальчику жизнь.

– И всё равно, у вас нет никаких доказательств.

– А они и не нужны. У нас есть доказательства об использовании и продаже запрещённых психотропных веществ, незаконном удержании Рябининой Вероники, а также нападении на Ярославу Алексееву.

–  На эту сумасшедшую?! Она сама на меня напала!"

"– У меня только один вопрос: если бы Щегельский не выполнил ваши условия, чтобы вы не трогали Рябинину Веронику, чем бы ещё его шантажировали?

– Он бы их выполнил в любом случае.

– Неужели ваша жадность этого стоила?

– Жадность? Они довели мою мать до сумасшедшего дома. Артуру ничего не стоило дать ей то, что она просила.

– Это вы довели мать до сумасшедшего дома, давая ей повышенную дозу «райского сна», как вы его называете.

– По крайней мере, сейчас она счастлива. Я дал ей то, что она так хотела.

***

Возвращаемся мы в молчании. Мне нечего сказать. Ведь тот, кого я считала виноватым во всём, сам оказался лишь пешкой в чужой игре.

– Я должен был это заметить, – произносит Мартин.

– Ты бы не смог. Сознание появляется лишь проблесками, а потом снова уходит в «свой мир». Я даже бабушку вспомнила не сразу.

– Они и тебе его давали?  – спрашивает Мартин, с силой сжимая рулевое колесо.

– Да, кололи. Пока не пришла Яра.

– Дед найдёт ей клинику, и она сможет пройти лечение.

– Спасибо. Что будет с Берковским? Его не отпустят?

– Нет. Он своё получит, – отрезает Мартин.