Невыносимое одиночество

Он был так рад! Эти два маленьких, прекрасных существа ждали его, радовались его приезду! Большего Микаел не смог бы вынести, ему и так чуть не стало плохо.

Он не был совершенно одинок в этой жизни. Его существование кого-то радовало.

И снова его поразил золотистый отсвет в глазах сына. Мальчик обнял его за шею, горячо дыша ему в щеку — и к горлу у него подступило что-то теплое, чудесное.

В следующий момент прыгающая от волнения собака повалила обоих на землю — и все превратилось в веселую, беспорядочную возню.

На ступенях стояла Анетта.

Улыбка ее была испуганной, застывшей.

— Добро пожаловать домой, дорогой!"

"Доминик выжидающе смотрел на них, и они оба заметили это. И Микаел наклонился и поцеловал ее руки. По рукам ее прошла легкая дрожь, и он, с его ранимостью, огорчился.

По ее глазам он прочитал, что ее пугает его внешность. Он и сам знал об этом, недавно посмотревшись в зеркало: вид у него был совершенно изможденный. В глазах больше не было жизни, не было никакого желания жить.

На этот раз Анетта не говорила о военной славе.

— Там было отвратительно?

— Опустошающе мерзко! И совершенно бессмысленно!

— Мы многого добились.

— Разве? — без всякого выражения произнес он.

— И ты вернулся домой. Мы так благодарны за это Господу.

Микаел сбросил с плеч накидку.

— Я искал в бою самые опасные места, потому что хотел погибнуть. Но мысль о вас, оставшихся дома, поддерживала во мне жизнь. Мне хотелось снова увидеть вас.

— Ты не должен так говорить! Искать смерти? Это отвратительно!

— Человек может зайти так далеко, что его больше уже не волнует, отвратительно это или нет.

— Микаел…

Она замолчала, сжав руки. Мальчик побежал помогать работнику управиться с конем.

— Да, что же ты хотела сказать?

— Если хочешь, Доминик может переночевать завтра в Мёрбю.

Он пристально посмотрел на нее. Анетта готова была заплакать от смущения. Она отвернулась.

— Я подумала, что ты хочешь отдохнуть…

Немного помедлив, он ответил:

— Да, спасибо.

— Мне кажется, мы могли бы поговорить без помех, — сказала она, опустив глаза.

— Да!

Осторожно положив ей руки на плечи, он притянул ее к себе.

— Микаел… Не здесь! Никто не должен видеть нас.

Что-то взорвалось в нем.

— Что из того, что нас увидят, черт побери? Слуги наверняка изумляются тому, что мы с тобой никогда…

— Микаел! Не ругайся!

— Черт меня попутал, — сказал он, повернулся и пошел.