Невыносимое одиночество

И вот, наконец, граф нашел правильный вопрос, позволяющий раскрыть планы шведов относительно Польши и России.

— Надеюсь, Швеция придет в Краков раньше России, — сказал он со вздохом. — Мы ведь…

Графиня Стейерхорн вскочила с месте, нюхая воздух.

— Запах дыма!

— Чепуха! Дымом пахнет потому, что только что зажгли свечи!

— Нет, нет, все гораздо хуже. Остальные тоже стали принюхиваться. Да, сомнений не было.

— Где? — сухо спросил граф фон Стейерхорн.

И тут они услышали устрашающий треск и шуршанье. Совсем близко. На галерее.

Должно быть, искры попали на что-то легковоспламеняемое.

Все вскочили с места. Графиня, сидевшая ближе всех к выходу, побежала в прихожую. Биргитта бросилась за ней следом, но наступила на щенка. Выругавшись, она отшвырнула его пинком к стене так, что тот испуганно завыл.

Шокированный этим, Микаел поднял его: тот по-прежнему душераздирающе кричал. Микаел принялся успокаивать его. Теперь он понял, откуда у щенка раны.

Его пылкая любовь к Биргитте умерла раз и навсегда.

У родителей не было времени думать о каком-то щенке, но Биргитта заметила, что рискует потерять своего меланхоличного, а в общем-то привлекательного рыцаря — привлекательного именно в силу своей меланхолической подавленности.

— Ах, что я надела, я не видела, что здесь щенок, мне показалось, что это башмак, я…

— Поторапливайтесь! — крикнула ее мать, поднявшись на галерею. — Здесь горит пол…

Вместе со своим мужем она пыталась затоптать ногами огонь, и тут… И тут случилось нечто неслыханное, ужасное."

"Стоящие внизу молодые люди с ужасом увидели, как галерея падает.

Прямо перед ними провалился пол — в том месте, где стояли столбы, подпирающие галерею. Или, вернее, столбы провалились в отверстие в полу. Они зловеще и медленно опускались вниз, пол качался под ногами Микаела, Стейерхорны отчаянно вопили наверху — и медленно, ужасающе медленно балюстрада и вся галерея оседали на пол, столбы трещали, все рушилось. К счастью, во время падения светильники на балюстраде погасли, иначе мог бы случиться пожар.

Держа на руках щенка, Микаел схватил Биргитту за руку и потащил в другой конец комнаты — там на них не могло уже ничего свалиться. В ушах у них все еще стояли крики несчастных, хотя теперь уже никто не кричал.

Когда грохот затих и пыль осела, они увидели в деревянном полу огромную дыру, поглотившую столбы и балки. В другом конце комнаты стоял слуга, с ужасом взирая на происходящее.

И тут Биргитта закричала.

У Микаела не было времени, чтобы заниматься ею.