Невыносимое одиночество

«И против Микаела», — подумала Сесилия, но вслух сказала:

— Хорошо, тогда молитесь Небесной Матери! Мы должны использовать все ресурсы, только бы он вернулся к жизни.

Анетта так и сделала. Она упала на колени возле постели Микаела, взяла его безжизненную руку в свои сложенные на груди ладони и произнесла длинную, запутанную молитву по-латыни.

Сесилия была невольно тронута этим.

Остальные были заняты своим делом, продолжая пичкать Микаела зельем. Маттиасу стало жаль это хрупкое создание, стоящее на коленях в молитве, вытирающее поочередно нос и глаза.

— Я так спешила, — пропищала она на своем ломаном шведском языке — Я спешила изо всех сил, но все-таки ему удалось это сделать.

— Значит, Вы знали об этом?

— Он написал мне письмо, — пытаясь превозмочь плач, сказала она. — Он все неправильно понял.

— Микаел говорил, что причиной этого не является ваш брак, — мягко заметила Лив. — У него была депрессия. Злые силы получили власть над ним, к нему прикоснулась душа умершего.

Анетта вопросительно уставилась на них. Она ничего не понимала.

Сесилия не была такой деликатной.

— Вы тоже виноваты в этом, — сказала она.

— Сесилия, не теперь, — тихо и настойчиво произнесла Лив.

Анетта опустила голову.

— Вы правы, — прошептала она, — я сгибаюсь до земли под тяжестью вины.

Сесилия тронула ее за плечо.

— Продолжайте свои молитвы, Вы просто ребенок! Это, по крайней мере, никому не повредит. Кто знает, может быть, это и поможет.

В ее устах это прозвучало великой уступкой.

Анетта вопросительно уставилась на Никласа.

Лив пояснила:

— Он относится к числу избранных Людей Льда, он наделен редкостными свойствами. Его зовут Никлас, это троюродный брат Доминика. Только он может спасти Микаела. В его руках есть чудодейственная сила.

Анетта перекрестилась.

— Чудо Господне! Святой!

— Ну-ну, — сухо заметила Сесилия, — этот маленький святой может при случае быть настоящим мошенником!

Но Анетта схватила Никласа за руку и воскликнула:

— Спаси его, Никлас! Прошу тебя! Он так много значит для меня!

Пятилетний мальчик нахмурился, и Анетта тут же убрала свои руки.

— Я не стану мешать тебе в твоих молитвах, — сказала она. — Даже если они и протестантские. Мы будем молиться вместе, ты и я.

Никласу показалось, что эта дама выражается весьма странно, но он все же кивнул. Молитвы? Но ведь он не молился!

— Пойду немного отдохну, — сказала Лив.

Все кивнули в знак согласия.