Невыносимое одиночество

Он нуждается во мне, он не должен оставаться один, он не сможет сопротивляться. Отец не должен быть грустным, это нехорошо. Но с ним дедушка, так что он не один. Но отец не справится без меня. Я не знаю, что это такое, но я чувствую в себе какую-то сосущую пустоту. Словно я чего-то испугался. Папа, милый папа! Ты не разрешаешь мне входить туда…»

Микаел очнулся. Он лежал на полу, совершенно измотанный, не способный даже пошевелиться.

Он долго лежал так, потом с трудом встал.

То самое победило! Борьба была окончена.

Он достал из кармана порошок. Он долго хранил его там, делая вид, будто не знает об этом. Порошок этот вроде бы был ему и не нужен, но однажды, когда его рука не нащупала его через ткань подкладки, он безумно испугался. И когда он снова нашел его — а порошок этот застрял за подкладкой — он почувствовал такое облегчение, что у него даже подкосились ноги.

И вот он вынул его, набрал на кухне воды, растворил. Наконец-то! Наконец-то он сделал это! Закрыв глаза, Микаел сделал медленный вздох.

Доминик? Это имя было ему совершенно незнакомо, он не знал никого с таким именем. Это имя было теперь за пределами его мира.

Он медленно побрел к деду. Лег рядом с ним на широкую двуспальную кровать. Аре на миг очнулся. Микаел взял его за руку. И старик снова погрузился в забытье, с радостной улыбкой на губах. Его любимый внук был рядом с ним — после стольких лет отсутствия.

И уже в полузабытьи Микаел услышал шум и хруст, сопровождаемый оглушительным треском.

Доминик, заснувший в своей комнате, вздрогнул во сне и проснулся. Он тоже слышал это.

«Это упала липа на аллее», — подумал мальчик и снова заснул.

13

Их нашли на следующее утро, мирно спящих рука об руку: старого патриарха и его долгожданного внука Микаела, сына Тарье.

Посадив с собой на коня Доминика, Андреас поскакал бешеным галопом в Гростенсхольм. Там он передал перепуганного Доминика служанкам, сказав мальчику, что его отец серьезно болен, хотя опасности особой нет.

"Паладины жили в Элистранде, но в данный момент они оказались у Лив.

Маттиас быстро осмотрел обоих, лежащих на кровати.

— Дядя Аре мертв.

— Мы это знаем, — сказал Бранд. — Липа упала. А Микаел?

— Этого я пока не знаю. Он в глубокой коме.