Незапертая дверь

Симонов чем-то страшно провинился перед командой Богомольца, но, поскольку сам он ни с какой криминальной структурой не связан, к кому он мог обратиться за помощью? Уж понятно, что не к милиции, ведь провинность перед Богомольцем наверняка карается Уголовным кодексом. Значит, к кому? К человеку, которого он давно знает. К человеку, имеющему хорошие связи в преступном мире. К человеку, у которого есть реальные возможности помочь. К Петру Степановичу Дыбейко, своему земляку.

А что должен сделать в ответ Петр Степанович? Разумеется, взять под крыло и помочь.

Но не безвозмездно. Откуда у Симонова деньги на обустройство новой жизни? Даже если он не делал пластическую операцию, ему пришлось платить за новый комплект документов. Трудно предположить, что он живет со старым паспортом, нигде не прописанный и не зарегистрированный, на птичьих правах, ежедневно подвергая себя риску подвернуться под какую-нибудь проверку. В таких условиях он мог бы жить и без посторонней помощи. Если он обратился к Дыбейко, стало быть, хотел для себя участи более стабильной, безопасной и благополучной. И ежели добрый дядя Петр Степанович ему все это обеспечил, то за что? За какую мзду? На каких условиях? Эх, знать бы точно, делал Симонов пластику или нет! Хорошая операция стоит очень дорого, и если Валера Липецкий дал команду все это устроить для Симонова и оплатить, то, надо полагать, планы у него в отношении бывшего взрывника-шахтера были серьезными."

"Нет, все-таки Симонов должен был позаботиться об изменении внешности, документы документами, а бьют, как говорится в старом анекдоте, по роже, а не по паспорту.

Где гарантия, что люди Богомольца не обзавелись его фотографиями и не ищут его по всем улицам всех городов России? Нет такой гарантии. Воровское братство крепкое, и информационные связи в нем отлажены - милиция только от зависти вздыхать может. Как только кто Симонова увидит - через час Богомолец об этом узнает, это и к гадалке не ходи. Но если Симонов сделал операцию, то почему сам не поехал в Камышов, почему послал вместо себя Ремиса? Боялся, что мать узнает? Возможно. Недаром же говорят, что матери узнают своих детей не глазами, а сердцем. И потом, есть еще голос, манера говорить, привычные жесты, мимика, походка. Однако Сережа Зарубин утверждает, что незнакомец, приезжавший в город в конце мая, к Клавдии Савельевне не заходил, с ней не разговаривал и не встречался. Так мог бы повести себя только сын, опасающийся разоблачения.