Невинность в жертву

Пока я привожу себя в порядок, замечаю, что в душе становится намного легче.

Я ждала Рустама. Мечтала, что он явится за мной и передумает. Возможно, с сестрой у него не заладилось. Он думал только обо мне…

Как маленькая девочка я лечу в припрыжку к лестнице, спускаюсь вниз, улыбаясь, и замираю.

Что?

Эдуард Яковлевич?

Давний друг нашей семьи.

Сидит напротив мамы на кресле, возле хрустального столика, с удовольствием о чём-то беседует, лакая чай из фарфоровой чашки, обрамленной золотом.

Зрелый мужчина.

Замолкает.

Начинает жадно рассматривать.

Теперь я вижу, что его пустые глаза наполняются странным блеском.

— Здравствуйте, — улыбка испаряется, на смену счастью приходит ощущение опасности.

— Здравствуй, Мия. Очень рад тебя видеть. У меня для тебя кое-что есть, — хрипло молвит мужчина, подзывая меня рукой.

— Ну же, милая, иди, — мама натянуто улыбается.

Я несмело подхожу ближе, морщась от разочарования, мужчина протягивает мне маленькую бархатную коробочку.

— Открывая, моя милая, — Эдуард алчно облизывает сухие губы языком.

Делаю всё без желания, чтобы не обидеть важного господина, но интуиция кричит внутри, что не стоит этого делать.

Я открываю коробочку и падаю в какое-то тягучее болото, наполненное трясиной. Внутри коробки лежит обручальное кольцо с небольшим драгоценным камнем.

— Что это?

Не нравится мне все это!

Это ошибка, какая-то ошибка.

Старик приперся не по адресу!

Эдуард Яковлевич прочищает горло. Поднимается на ноги, не сводя с меня пристального, жадного взгляда, вкрадчиво произносит:

— Выходи за меня, Мия. Станешь моей женой?

Глава 17.

Нет, это шутка какая-то… Полный бред. Мама с ума сошла?!

— Простите, — глупо улыбаюсь, — это так неожиданно.

По затылку крупными каплями катится пот.

Мне становится слишком дурно, словно нас наглухо замуровали в доме, а кислорода осталось на пять минут.

— Мама, можно тебя на минутку?

— Да, конечно, — голос матери меняется.

Стукнув чашкой по столу, она направляется следом за мной в соседнюю комнату.

— Прошу извинить нас, Эдуард Яковлевич.

— Ничего, ничего, чай просто потрясающий, мадам! И ваши фирменные булочки с корицей несравненны, — бодро произносит он, сухими губами прикладываясь к горлышку чашки.