Невинность в жертву

Сейчас мы наконец-то дожили до отдыха и на частном самолете Айдарова держим путь к солнечным Мальдивам. Эмирчик спит под присмотром няни, а мы с Рустамом уединились в отдельном отсеке самолета и решили немного насладиться друг другом.

Мой муж очень занятой человек, моей радости не было предела, когда я узнала, что мы отправляемся в отпуск. А это значит никаких деловых встреч, командировок, поездок на долгие дни, а то и недели!

Месяц. Нас ожидает целый райский месяц, проведенный наедине на небольшом, но шикарнейшем кусочке рая на земле!

Я чувствую, как моя попка приподнимается под напором чего-такого твердого и настойчивого.

М-м!

Любимый возбудился.

Новый рекорд — две секунды.

Рустам не скромничает, он начинает дышать хрипло и часто, покусывая мои губы, которые уже припухли от бесконечных поцелуев.

Пощекотав язычком нижнюю губу, он начинает уверенно спускаться ниже, целуя мою шею, направляясь к налившейся тяжестью груди.

Я всё ещё сижу на его руках и пытаюсь сдержать рвущиеся из горла стоны. Мечтаю обхватить его бёдра обеими ногами, крепко сжать. Мечтаю, чтобы он ворвался в меня на полную длину, до упора, и мощными, скоростными толчками довел до оргазма. Но…

Мне показалось, или я услышала детский хнык?

Рустам уже присосался к моей шее горячими губами, рванув первые две пуговицы сарафана, но я вздрогнула, отстранив мужчину ладошкой:

— Эмирчик! Хочу на него посмотреть.

— Успокойся и расслабься, он сейчас с няней спит. Лучше на меня смотри.

— Но я слышала…

— Тебе послышалось, он точно спит.

Может и так, ведь когда у меня родился ребенок, я перестала спать крепким сном и сейчас чутко на всё реагирую.

Нежно взяв мои щеки в свои ладони, Рустам заглянул мне в глаза. Темные зрачки буквально заискрились от переизбытка восхищения.

— Ты такая красивая, до невозможности… Девочка моя.

Нежные губы накрыли мои, я затрепетала, как бабочка, летящая на медовый цветок. Поцелуи Рустама — это нечто! Его губы вкуснее самого дорого в мире десерта. Он так нежно меня целовал, что я таяла как сладкий сироп, превращаясь в тягучую карамель.

Рустам поерзал на кресле, а по моей спине рассыпались острейшие мурашки, когда я уже не смогла спокойно высидеть на его восставшей в штанах горе.