Невинность в жертву

Они очень редко общаются, да и Эля постоянно пропадает в больницах. Врачи лечат её по факту, каждый раз ставя разные диагнозы, но моей сестре лучше не становится. Точнее, вроде и становится, на какие-то непродолжительные недели, затем симптомы возвращаются.

Тошнота, слабость, бледность кожи. Длительные, болезненные менструации. Не знаю, что делать! Собираюсь серьезно поговорить с ней и с Айдаровым.

Я только недавно проснулась. Я стала такой соней, что сплю, порой до, десяти часов, а то и до одиннадцати. Но сегодня кроха поднял меня слишком рано — малыш стал слишком активно ворочаться в животе и стучать по животу ручкой, а может ножкой.

— Ух, напугал же ты меня… — вздохнув, погладила свой большой, упругий животик. Я уже так сильно к нему привыкла, вжилась в роль беременяшки, что будет очень сложно расстаться с этими удивительными впечатлениями.

Меня вдруг накрыло грустью. Я взвесила всё, всё хорошо обдумала и поняла, что мне нужно, просто необходимо поговорить с Элей.

Об этом Эля, расплакавшись, сообщила мне несколько дней назад. Она с завистью смотрит на мой живот, поэтому чувствует себя ещё более несчастной. Догадывается, что Рустам от неё избавиться. Их брак рушится. Вчера она пришла ко мне в комнату и просто… она просто меня обняла.

— Эля! Эля!

Выхожу из своей комнаты и ищу её по всему дому, но не могу нигде найти. В её комнате пусто, на кухне тоже тишина, в гостиной пустота. Опять тревожный колокольчик заныл в груди. Не нравится мне это чувство. Нехорошее, неприятное. Хочется немедленно от него избавиться.

Потом начинаю искать Рустама — тоже самое. И его нигде не видно. Спускаюсь во двор, замечаю, что гараж пуст. Ни одной машины. Значит уехал уже с утра пораньше, как обычно… Такое ощущение, что особняк Айдарова вымер. Правда на пути изредка попадаются охранники и рабочий персонал.

Из-за угла дома выходит Марат. Увидев охранника-здоровяка, ускоряю шаг, чтобы разузнать, куда все подевались.