Невеста Темного принца

— Отпусти меня, - униженно взмолилась я. – Что я тебе сделала? Что вообще произошло, пока я была в отключке?

— Ты – лунатик, Нана. Странно, что ты этого не знаешь. Или знаешь?

Я прикусила губу. Вот же, и как я могла забыть. Но и не удивительно: столько времени прошло с того дня, как я в последний раз гуляла по крыше дома. Была уверена, что переросла эти глупости, и даже подумать не могла, что все это выльется в одно большое неприятное пробуждение.

— Я перестала ходить по ночам еще в младшей школе, - сказала я, стараясь игнорировать непонятные щекочущие кожу волны, которые растекались по моему телу всякий раз, когда я вдыхала запах Р’рана.

Он, словно услышав мои мысли, придвинулся почти вплотную, не оставив между нами ни сантиметра пространства. Жестко прижал меня к стене и почти без труда развел ноги коленом. Что мы вообще делаем?

— Так вот, Шпилька, - вода капала с его волос и растекалась влагой по чувственной улыбке, - ты сама мне призналась.

— То есть у нас ничего не было?

— Да успокойся ты уже, - немного раздраженно бросил он.

— Тогда как я оказалась в твоей постели? И почему мы были там голыми?

По тому, как он прищурился, и какой хищной стала его улыбка, мне сразу стало не по себе. И зачем я спросила? Может, неведение было бы лучше?

— Потому что где же еще быть помощнице, как ни в постели своего босса?

— Шутишь, да? Мне вот вообще не смешно.

— Ну а зачем, по-твоему, я тебя так распял? – Р’ран опустил взгляд ниже, даже не скрывая, что лапает меня взглядом.

И, боги, это было так… порочно: быть совершенно обнаженной перед едва знакомым мужчиной, чувствовать, что ему нравится вид моего тела, впитывать запах его кожи, наслаждаться видом прилипших ко лбу темных волос и думать о том, что эти губы наверняка знают сотню способов доставить женщине удовольствие.

— Ты возбудилась, Шпилька, - мурлыкнул Р’ран. – Такой роскошный вид. Хочу попробовать на вкус твои соски."

"Я закрыла глаза, попыталась сосредоточиться на том, что он сказал про босса и подчиненную, но мысли то и дело съезжали в сторону его признания. И мне до сладкой боли между ног хотелось, чтобы он сказал еще что-то такое же развратное, горячее.