Невеста Темного принца

В жизни не чувствовал себя таким идиотом. Уверен, что и Лиза это понимала, поэтому и попросила сделать это в качестве последней просьбы перед отъездом. В общем, мне даже пришлось пообещать сестре Наны – кажется, ее звали Маргарита, - что завтра она может в любое время навестить сестру и лично убедиться, что та не превратилась в обглоданный набор костей. Уверен, что еще не единожды пожалею об этом, но не переигрывать же?

В гостиной меня ждал сюрприз.

Нана, рассеянно поглаживающая спинку дивана. С взъерошенными медовыми волосами, в короткой шелковой комбинации она выглядела просто как фея из песни[1].

Ну надо же, она лунатик? Этой девчонке уже дважды удалось меня удивить. Приятно удивить, а это дорогого стоит.

«Нет, Р’ран, стой, где стоишь», - приказал я себе, пытаясь быть хорошим парнем, чего за мной с роду не водилось. Ну какой из меня хороший парень? Я мудак и почти горжусь этим.

Стараясь не напугать ее, я подошел ближе, не без удовольствия наслаждаясь изгибами фигуры под тонкой тканью. И так, что мы тут имеем? Грудь небольшая, но высокая, талия тонкая, задница сочная, а ноги… Ноги идеальны. Так бы и забросил их себе на плечи, разложив это чудо тут же на столе.

Нужно отвести ее в постель, пока она не натворила дел. С моей меткой и лунатизмом эта девчонка может что угодно вытворить.

Она подняла голову – и ее яркие серебряные глаза буквально вышибли из меня дух. Ну ничего же себе, вот это преображение! Нет, конечно, метка должна была преобразить ее, но я и представить не мог, что так сильно.

— Р’ран, - прошептала она, переплетая свои пальцы с моими.

Я и глазом моргнуть не успел, как ее вторая рука обвила мою шею, вцепилась в волосы.

— Эй, Шпилька, это просто сон, - попытался вразумить ее я, прекрасно зная, что в таком состоянии она не то что не в состоянии понять мои слова – она их попросту не слышит.

— Р’ран… - Кажется, ей нравилось пробовать на вкус мое имя. А мне нравилось, как она поглаживает его своим чудесным языком.

Шаг, еще шаг – и она толкнула меня к дивану. Я послушно дал себя усадить, а потом и оседлать, развел руки, цепляясь за обивку, давая себе зарок даже пальцем к ней не притрагиваться.