После развода. Другая дверь

- Что вам нужно? – процедила, кривя губы.

А он смотрел на нее и поражался, что ж чудо такое. Его собственный сын был тот еще урод моральный, но это… заповедник какой-то.

- Для начала представьтесь, - жестко проговорил, подбавив децибел.

Глеб Борисович мог рявкнуть тихо, но так, что его бойцы приседали на месте, когда он был недоволен. Девица сбавила тон.

- Я Арина Проничева.

- А я Глеб Покровский, - вытащил корку из внутреннего кармана, показал ей и тут же спрятал. – Что делали здесь? Какова цель посещения?

Она захлопала глазами, рот приоткрылся.

Это было пенсионное удостоверение. Глеб всегда поражался, какое магическое действие оказывает корочка на людей недалеких.

- Я пришла к маме, - выдавила та наконец, неуверенно показав на дверь. - Я имею право. Почему вы спрашиваете?

- Потому что имею право, - оборвал он.

- Какое право?

- Об этом мы поговорим после. А теперь повтори, Арина. Что ты здесь делала? Какова цель посещения?

- Я пришла к маме, - начала та.

- Мне нет дела до твоих дел, - оборвал он ее снова и повысил голос. – Но если ты пришли к маме, да еще с просьбой, кто тебе позволил оскорблять ее?! Кто научил тебя этому?

Вот сейчас она, кажется, чуть не присела.

- Я… - взгляд заметался. – Я не оскорбляла. Меня никто не учил. Вам показалось.

- Показалось? Запомни, Арина. Еще раз такое повторится, будешь иметь дело со мной. А сейчас иди и извинись.

А та уставилась на него с таким видом, будто он просил ее сделать невероятное что-то.

- Я жду!

Она сглотнула, втягивая голову в плечи, и пошла обратно. Что уж она там говорила Наталье, Глеб не слышал. Через минуту вышла и пулей пролетела мимо него, успев только пискнуть:

- До свидания.

До свидания, Арина, подумал он, глядя вслед. Потом вошел сам и сразу утонул в глазах любимой женщины. Притянул ее к себе с порога, сгреб в охапку, она ловко вывернулась.

- Глеб, разувайся, мой руки и иди ужинать.

И ускользнула от него в кухню.

Правда, у него еще был сюрприз для нее, но это он решил придержать на потом.

***

Сначала, сгоряча, все видится иначе, особенно когда действуешь на эмоциях. Потом приходит отрезвление, и ты видишь свои ошибки, а уже поздно. Ничего не исправить.

Ксения и сама понимала, что спорола глупость. И без того было досадно, а еще Тофик поднял ее на смех.