Невеста-обманщица

Мелисанда уже жалеет, что вышла за Тони? Но как такое возможно? Тони и правда не всегда уступал ей и был довольно насмешлив, но ей казалось, что Мелисанде это даже нравится. О Боже!

— Тогда почему же ты не встала на сторону Дугласа, когда они дрались?

— Потому что ты накинулась на Тони. И мне показалось, что я должна его защитить. Прежде, чем Тони ушел от меня, чтобы снова поговорить с Дугласом, он сжал меня в объятиях и сказал, что я могла бы сразиться с драконом. Ему понравилось, что я вела себя, как простая деревенская девица, что я оглушила Дугласа и чуть не выдрала ему все волосы.

Все это очень странно. Никогда не знаешь, чего хотят эти мужчины.

— Тони сумеет поладить с Дугласом, — сказала Александра. — Холлис говорит, что они очень близки и всегда хорошо понимали друг друга.

Мелисанда пожала плечами:

— Я думаю. Тони очень страдает от всей этой истории.

— Ты говоришь так, словно ты тут ни при чем.

— Тони — мужчина, поэтому вся ответственность лежит на нем.

— Какая чушь, — возмутилась Александра и ушла, оставив сестру стоять, облокотившись на перила лестницы, в ожидании мужа.

Александра быстро шла по коридору, на стенах которого висели портреты Шербруков прошлых поколений; по лицам и костюмам на этих портретах можно было легко догадаться о времени, в которое они были написаны. Она вошла в свою комнату, примыкавшую к спальне графа, и встала посреди нее, пытаясь унять охватившую ее дрожь. В этой комнате кровать была намного уже и короче, чем в соседней.

Она вспомнила, как Холлис показывал ей графские комнаты и как она стояла в его спальне, глядя на огромную кровать. Тогда она впервые поняла, что мужья и жены иногда должны спать вместе, если они хотят иметь детей, и что именно на этой кровати должен появиться наследник. Он плохо представляла себе, как все это должно происходить, но мысль о том, чтобы раздеться перед мужчиной, приводила ее в ужас. Холлис, добрая душа, тогда сказал ей:

— Я думаю, будет лучше, если граф сначала попривыкнет к вам.

Прежде чем он признает вас своей невестой, миледи, он должен признать вас как жену.

В тот день эта спальня показалась ей страшно пустой и холодной, но приехал Дуглас, и комната сразу стала другой.

Александра задула свечу и забралась в кровать, все еще дрожа под холодными простынями. Она подумала, что в этой кровати она, возможно, будет спать всю свою оставшуюся жизнь. На минуту она утратила свой оптимизм в отношении этого замужества.