Невеста-обманщица

На рассвете дождь начал стихать и теперь мелко моросил. К семи часам утра в плотной облачной завесе появились просветы и выглянуло солнце.

Дуглас оделся и спустился в комнату для завтраков. Там его ждал сюрприз. За столом сидел Тони Пэриш и поедал яичницу с беконом и плюшки, запивая все это дымящимся кофе.

Он поднял голову от тарелки и улыбнулся кузену.

— Садись, поешь. Потом поедем. Мы найдем ее, Дуглас, не волнуйся.

— Я знаю, — ответил Дуглас, присаживаясь к столу.

Тони выждал несколько минут, чтобы Дуглас как следует приступил к еде.

Потом спросил:

— Что ты хочешь сказать этим “знаю”? “Сказать ему правду? Ах нет, только не это, даже ради удовольствия посмотреть, как выражение лица Тони станет как у пациента из Бедлама”. Он улыбнулся этой мысли.

— Джордж Кадоудэл увез ее в Итапль. Мы отправимся через несколько минут. Пересечем пролив и будем во Франции при удачном стечении обстоятельств через восемь часов. Там мы возьмем лошадей и прибудем в Итапль ранним утром.

— Как ты узнал, что она — там, Дуглас? Он что, оставил тебе записку с требованием выкупа?

— Да, — ответил Дуглас и принялся за тосты:

— Да, это было некое послание.

Я бы выехал раньше, но из-за бури не смог. Ты один или с Мелисандой?

— С Мелисандой. Она сейчас спит.

— А-а.

— Пока ты ешь, расскажи мне, что за тип этот Кадоудэл и зачем ему понадобилась Александра.

Дуглас рассказал ему правду, теперь не было причин ее скрывать. Конечно, он не рассказал ему о плане Кадоудэла и о деньгах английского правительства, выделенных ему, чтобы низвергнуть Наполеона, поднять восстание в Париже и возвести графа д'Артуа, брата Людовика XVI, на французский престол.

Он рассказал ему только о Жанин Дода и о том, что эта женщина заявила своему любовнику, Джорджу Кадоудэлу, что Дуглас — отец ее будущего ребенка. Она побоялась признаться, что отцом скорее всего был генерал Белесьен или кто-нибудь из людей, которым тот одалживал ее время от времени. Ей и в голову не приходило, что Джордж захочет отомстить Дугласу, а когда она узнала об этом, было уже слишком поздно что-либо исправлять.

— Эта женщина — ненормальная! Как она могла отплатить тебе такой черной неблагодарностью, Дуглас? Ведь ты же спас ее!

Дуглас положил себе в тарелку толстый ломоть ветчины. В голове у него прокручивались сцены из прошлого.

— Все очень просто. С ее точки зрения, я оскорбил ее тем, что пренебрег ею как женщиной.

— Ничего не понимаю.