Невероятная очевидность чуда

Но самое главное, оба они набрались незабываемо сильных впечатлений, до состояния «вштырило и пробрало до потрохов». Далеко не все, что могло плохого случиться, по большей части, слава богу, случилось, но и того, что произошло, им обоим за глаза хватило на всю жизнь. Василий месяц в больничке лежал с переломом, последствиями укусов насекомых и ушибами разной степени тяжести, отец обошелся десятью днями. И это учитывая, что Василий – человек весьма спортивный и в каких-то там непростых войсках служил в свое время, а отец приблизительно такой же комплекции, как я, и играл в теннис много лет по три раза в неделю, и бегал каждое утро, правда, злоупотреблял нехорошим, но без этого бизнес в те годы не делался.

– Оторвался он потом на тебе? – предположила Ева.

– Наоборот, – хмыкнул Орловский, – Андрей Ильич, видимо, настолько впечатлился тем, что ему пришлось пережить за эти пятнадцать дней, что более не позволял себе в разговоре со мной продавливающей позиции. Хотя авторитет, понятное дело, держал и ровней себя не признал, но это было бы, пожалуй, совсем уж перебором.

– А что ты предложил?

– Да вот такой же проход по тайге, как с отцом и Василием, только более лайтовый вариант: кое-какую экипировку, медикаменты и перевязочный материал мы все же берем с собой, как и средство экстренной связи, способное послать в службу спасения SOS. А в остальном все по-взрослому. Отец выказал желание немедленно вложиться в это дело, но я категорически отказался: мол, не-не-не – либо это будет только мой бизнес, я возьму кредит и сам все замучу, либо ищи на эту идею других неадекватов.

– И как он к этому отнесся? – любопытствовала Ева.

– Поржал, – усмехнулся Павел. – Не, ну он был прав: я в бизнесе совершенно никаким местом, а тут, вишь, предпринимателем с лету собрался заделаться. Но, прикинув, посчитав и оговорив со своим экономистом мою идею, Андрей Ильич решил дать мне возможность попробовать и помог взять кредит под вменяемый процент в нормальном, серьезном банке.

– И что, нашлись желающие? – подивилась Ева.