Невероятная очевидность чуда

И это было красивое чувство, тончайшей паутиной окутавшее их обоих, немножко мистическое, потому что каждому казалось, что он слышит мысли другого. И было в этом что-то, наверное, главное, из числа тех чувственных переживаний, которые, как правило, скоротечны, как всякое светлое откровение, но которые навсегда запечатлевают в душе долгую теплую память о себе.

И, не нарушая этих удивительных ощущений, тихим голосом, на грани шепота, Павел начал читать стихи:

– Я шагаю по листвеОтрывных календарей,Прожит день, сорвался лист,С сожалением кружа…– Андрей Ковалев? – спросила Ева, когда он произнес последние строки.

– Да, – подтвердил ее предположение Павел. – Удивительно тонко и созвучно со мной, особенно в момент каких-то глубоких переживаний и размышлений, ложатся иногда его строки.

Она задумчиво посмотрела на Орловского, глядящего на огонь, пляшущий по дровам, и вдруг потянулась к нему всем телом и поцеловала – проникновенно, без всякой обжигающей страстной поспешности, без форсирования и устремленности вперед, а благодарно и нежно и одновременно чувственно, с еле читаемой терпкой горчинкой грусти…

И он принимал этот ее дивный поцелуй и благодарил в ответ, отдавая всю свою нежность и делясь своей щемящей печалью предчувствия близкого расставания…

Но через несколько минут он притянул ее к себе ближе, прижал теснее и усилил их поцелуй, меняя его настроение и наполняя иными, страстными нотками и предлагая ей двигаться, устремляться вместе вперед, и Ева отвечала и шла за ним, увлекаемая его честной и искренней страстью…

Они очнулись от короткого, усталого сна, в который провалились после великолепного соединения и оргазма одного на двоих, и, посмеиваясь друг над другом за это обессиленное беспамятство, перебрались на кровать в гостевой комнате, которую занимал Павел.

Рано утром их разбудил звонок смартфона Орловского.

Посмотрев на определитель, он тут же проснулся и начал подниматься с кровати.

– Извини, – повинился Орловский, – это важный звонок.

– Попробовал бы он быть неважным, – проворчала Ева, переворачиваясь на другой бок, стараясь не спугнуть свой потревоженный сон.

Сон она не спугнула и вернулась-провалилась в него через каких-то пару минут, но начавшееся по «побудке» утро, понятное дело, не могло предвещать ничего путного."

"– Мне надо ехать, – сообщил Орловский, разбудив Еву через полчаса и позвав завтракать, – это по работе и очень важно.

– Значит, твой отпуск закончился? – спросила она.