Невероятная очевидность чуда

 – Потому как непосредственный участник произошедших событий, Митрич, почил не самой праведной смертью и показаний дать уже не сможет.

– А кто сможет? – допытывалась Ева. – Диверсанты эти, которых вы победили, смогут?"

"– Сие пока также относится к области того самого вероятного, – ответил туманно подполковник. – Правда, при первичном, легком допросе один из них кое-что все-таки нам рассказал, но давить дальше и раскручивать его мы не стали. Эти ребята прошли подготовку и накачку столь высокого уровня, что их сознание, скорее всего, напичкано закладками разного рода: от смерти при произнесении кодового слова до полной дебилизации и триггерных команд, привязанных к словам или действиям, направленным против них, да что угодно.

– А, – отмахнулась беспечно Ева от его предупреждения, – одной больше, одной меньше, какая уже разница. – И продолжила расспрашивать: – Ну хорошо, Митрич помер и где-то теперь в котлах адовых варится или трудится, но ведь предположения и версии на эту тему у вас имеются, Константин Алексеевич? Что у них «сломалось» в схеме, раз они сюда подобного уровня террористов заслали для разборок с каким-то мелким ростовщиком? Да и мы с Павлом Андреевичем отчего-то вызвали их столь горячий интерес?

– Ну, давайте по порядку, – выдохнул устало Данич.

– Давайте по порядку, – кивнув, согласилась с его предложением Ева.

– Среди картотеки, записей и бумаг Митрича мы нашли что-то вроде дневника. Это даже не дневник как таковой, а изложение некоторых своих мыслей и размышлений одной-двумя фразами, не более, но он фиксировал их по датам с привязкой к конкретным «рабочим» ситуациям, к которым он давал комментарии. Всю свою картотеку, все документы и бумаги Митрич держал в идеальном порядке, сортируя по датам, клиентам, залогам, как и по «посылкам» на его участке «почты», и подписывая: кто, когда, откуда, куда и так далее.