Невероятная очевидность чуда

– Огорчу я тебя, Пал Андреич, сейчас серьезно, – «объяснила» ему Ева, показав краешек того, что вытащила из кармана. И, оставив предмет на месте, распрямилась, отступила на шаг от мертвеца, достала из кармана свой смартфон и добавила напряжения: – Попали мы с тобой по самые гланды, Павел Андреевич. Нам теперь даже дышать лучше через раз и шепотом, – столь же «информативно» пояснила она, отыскивая в телефонной книжке нужный номер, а найдя, перед тем как нажать вызов, подняла глаза и посмотрела на Орловского: – Скажи мне, Пал Андреич, у тебя какие отношения с ФСБ?

– По большей части умозрительные, – пожал неопределенно плечами Орловский, ожидаемо поинтересовавшись: – И каким боком у нас тут Контора нарисовывается?

– Прямым и непосредственным, – тяжко вздохнула Ева, – таким, что нам придется с ними пообщаться, – и уточнила на всякий случай: – Это как, проблема для тебя или не очень?

– Нет, – ответил спокойно-уверенно Орловский.

Тягостно вдохнув-выдохнув, Ева нажала видеозвонок.

– Здравствуйте, Ева Валерьевна, – чуть ироничным тоном ответил на ее вызов мужчина.

– Вам тоже крепкого здоровья, Константин Алексеевич, – ответила она любезностью мужчине.

– Не для этого же звоните, – хмыкнул тот и спросил: – У нас проблемы?

– М-да, – не порадовала фээсбэшника Ева и уточнила: – Что-то подсказывает мне, что у вас, Константин Алексеевич, проблемы, – и дала ему возможность удостовериться лично."

"Развернув картинку экрана, она «наехала» телефоном на лицо Митрича, а потом перевела камеру на край его кармана, из которого сантиметров на десять свисала не до конца вытащенная Евой широкая, сантиметров в пять, зеленая лента с непонятными буквами, нанесенными на нее черной краской.

– Твою ж… – впечатлился чекист, но практически мгновенно взял в себя в руки, затушив эмоции, и сменил тон: – Где вы?

– В Калиновке, – отрапортовала по-деловому Ева.

– Человека этого знаете?

– Знаю. Это мой сосед Митрич, как все его тут называют.

– Ростовщик? Последний дом по улице? – уточнил Константин Алексеевич после небольшой, секунд в семь-восемь, заминки, видимо, выуживая из памяти, а может, и из спецфайла в компьютере нужные данные.

– Он самый, – покивала Ева и продолжила объяснять: – Завыл его пес, очень громко, ну так, как воют преданные собаки, когда умирает их хозяин. Я подумала, что с Митричем могла случиться какая-то беда и пошла проверить, вдруг нужна медпомощь человеку.