Невест-то много, я одна

Сам не успевает никак, его там совсем завалили делами. И с нами отправятся еще несколько человек от короны.

– О! Так это же совсем меняет ситуацию! Значит, точно вернешься. Папа тебя ни за что не отпустит, уж не сомневайся.

– Что тебе привезти из Приграничья?

– А что там есть?

– Понятно, – хихикнула я. – Тогда на мое усмотрение.

– Привези себя, – посерьезнел сильно повзрослевший за время нашего знакомства парень. – Кроме тебя, нам с папой ничего не нужно. Никого то есть. И я тебя очень прошу, выходи все-таки за него замуж.

– Лекс, – шмыгнула я носом.

– Эй, не реви! Ты чего? – обнял он меня.

– Я не реву.

– Нет, ревешь! Как девчонка!

– А я и есть девчонка.

– И ведь не поспоришь, – хмыкнул он, поглаживая по спине. – Лучшая в мире девчонка.

Тут нас потревожил хозяин кабинета. Лексинталю пора было возвращаться к занятиям.

Из дома мы с его сиятельством отправились к выезду из города вдвоем. Дорожные вещи загрузили в седельные сумки, оседлали двух лошадей для нас. Третья была заводной[11], везла пусть немногочисленный, но скарб в дорогу.

Мне досталась миролюбивая кау́рая[12] кобылка, косившая на меня любопытным взглядом. Чтобы подружиться, я скормила ей с ладони два яблока. Подношение было принято благосклонно, мне позволили себя погладить по шее.

– Откуда лошади? – спросила я, забираясь в седло с помощью конюха. – Вы купили их для поездки? Это ведь не те, что наш конюх обычно запрягает в экипаж.

– Нет, – легко взлетая в седло, отозвался маркиз. – С королевской конюшни. Их держат специально для вот таких выездов по делам короны.

Я кивнула и тут же зевнула. Едва начало светать, как меня растормошила сонная Мона и принялась торопливо помогать собираться. Световой день короток, все же уже началась осень. Нужно успеть проехать как можно больше.

С остальным нашим отрядом мы должны встретиться за чертой города, так что надо поторопиться. Учитывая, что завтракать в такую рань мы были не в состоянии, я только умылась, оделась и поспешила на выход.

И вот сейчас мы с его сиятельством отправлялись в дорогу, а домочадцы вышли нас проводить и жались от рассветной прохлады на крыльце.

– Вас любят, Эри, – улыбнулся им маркиз, оглянувшись через плечо, и заметил: – Меня так обычно не провожают.