Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

""Я позвоню кардиологу наверх и посмотрю, что можно сделать здесь"".

Мне не нужно было слушать, что скажет кардиолог, чтобы узнать свою судьбу. Я изучал случаи AFib, и если дыхательные техники, выравнивание и лекарства не синхронизируют работу камер, то следующим шагом будет шок сердца, чтобы перезапустить его, как вы перезагрузили бы замороженный компьютер. Я видел видеоролики об этом и был в ужасе.

Забавно, что две операции на сердце никогда не пугали меня. Я знал, что обе операции сопряжены со смертельным риском, но тогда я не задумывался о своей смертности и встречал их, лишь пожав плечами.

В тот вечер в Нэшвилле я по-другому относился к жизни и смерти.

Can't Hurt Me"" изменила меня, и моя последняя метаморфоза была гораздо глубже, чем коммерческий успех и энтузиазм публики по отношению к моей истории. Написание этой книги позволило мне в последний раз пережить тот ад, через который я прошла, а публикация книги позволила мне начать все с чистого листа.

Люди всегда многое обо мне предполагали. Can't Hurt Me"" наконец позволила мне сказать свою правду, и я почувствовала себя оправданной. Наконец-то я могла быть спокойна за свою жизнь и за все, что я в нее вложила и чего добилась. А потом, как по команде, мое сердце заколотилось, как заезженная пластинка, и я снова оказалась под прицелом жизни.

С Рождеством, мать вашу!

Пока Киш звонила родителям и утирала слезы, я столкнулся с горькой возможностью. Я верил, что моя роль на этой земле - страдать и преодолевать трудности, чтобы научить других делать то же самое, но теперь, когда этот период моей жизни, похоже, закончился, я должен был задаться вопросом: неужели я вдруг стал ненужным? Мои мысли метались между жалостью к себе и яростью.

Моя тревога зашкаливала. Я уже не смеялся над смертью, как раньше. Я боялся. Я отчаянно хотел жить дальше.

Пришел техник и побрил мне грудь. Она приложила один электрод к моей груди, а другой - к спине. Затем вошел доктор и попросил Киша занять место в комнате ожидания у входа.

Он посмотрел на мониторы, взглянул на меня и нажал на выключатель. Через меня прошло двести джоулей, и все вокруг померкло. На долю секунды я завис между ударами сердца. Он снова ударил меня, и я закричал, приходя в себя. Киш слышал, как я всю дорогу в приемной произносил имя Господа всуе, чего никогда не делал. Вот как больно было. Но это сработало. Я была синхронизирована.